Я прищурился.
– О ком ты?
– О Максе. Разве он не переметнулся к Морановцам?
Я молчал несколько секунд. И не потому, что не знал, что ответить. Я знал. Просто хотел, чтобы мои слова прозвучали ровно, ясно, без малейшей дрожи.
– Макс уже ответил за свою ошибку, – сказал я. – И так ответит каждый, кто решит, будто Немгаров можно предать.
Бернард фыркнул, но больше ничего не сказал. Я посмотрел на Генриха. Он молчал, но глаза его были прикованы ко мне. Я знал, он следит не за словами – за тоном. За дыханием. За каждым моим «не знаю». И если я допущу хоть одно «не уверен», он будет первым, кто это заметит. Я сделал шаг ближе к столу и положил ладони на край столешницы.
– Нам нужен день-два, – сказал я. – Мирон уже проверяет внутренние протоколы, архивы. Вы получите всё, что получу и я. Но я не намерен тратить энергию на спекуляции. Или на то, чтобы оправдываться, с кем я ужинаю, – добавил я, посмотрев на Бернарда.
– Мы не про ужин, Марк, – снова подал голос Ян. – Мы про то, как это выглядит. Девушка, которую никто не знает, без отметки клана Немгаров, появляется рядом с тобой, и все начинают задаваться вопросами. Чья она?
– На данный момент – моя.
– Она без клана? – удивленно спросила Эльза.
– Насколько мне известно.
– Будут еще вопросы касательно того, с кем я сплю? Хотите поделюсь с вами своими любимыми позами?
В зале повисла тишина. Густая, тяжелая, как перегретый воздух перед грозой. Кто-то отвел взгляд. Кто-то сжал губы. Эльза чуть приподняла бровь, но не больше: ее трудно было задеть. Генрих, напротив, усмехнулся одними глазами, чуть заметно. А Бернард… Бернард сидел с непроницаемым лицом. Только в уголках рта дернулось что-то неприятное. Они ждали, кто сломается первым. Я не собирался.
Наконец, я сел за стол, откинулся на спинку кресла и медленно обвел старейшин взглядом, давая понять: пауза – моя. Я управляю тишиной так же, как и словом.
– Раз вопросов по моей личной жизни больше нет, – произнес я спокойно, – давайте займемся делами.
***
Совет длился дольше, чем следовало. Вопросы, обсуждения, намеки, всё вперемешку. Мораны, конечно, были в центре внимания. Мирон представил предварительный отчет: кто где находился, кто с кем общался, кто мог проговориться. Мы рассмотрели возможные варианты мести против морановцев и обсудили полулегальные стратегии против клана: блокировать их торговые каналы, усилить внешнюю разведку, заманить одного из поставщиков на нашу сторону. Стандартный набор. По Тавричам ничего нового. Ратмир по-прежнему держался на расстоянии: вроде союзник, а вроде и нет. Всё, как он любит.
Старейшины спорили, предлагали, упирались в собственные амбиции. Я слушал, отсеивал шум. Делал пометки и выводы. Собрание закончилось после полуночи.
Я вышел в прохладную ночь. Старый квартал был почти пуст, лишь редкие тени сновали под фонарями. Водитель открыл мне дверь, и я молча опустился на заднее сиденье. Домой. Пора домой.
Небоскреб уже ждал: ровные линии, холодный металл, стекло, отражающее небо. Внутри пахло озоном и чем-то дорогим. Я зашел в лифт, набрал код на панели и уже потянулся, чтобы нажать PH – пентхаус. Мой уровень, мое пространство, моя тишина. Но палец замер на секунду, а затем сдвинулся и нажал: 38. Ее этаж.
Не знаю, почему. Лифт мягко тронулся вверх. Я стоял, глядя в свое отражение в глянцевой панели. Прямая спина, собранное лицо, холодный взгляд. Всё на месте. Всё как надо. Лифт остановился, двери открылись. Я вышел в полумрак коридора, прошел несколько шагов до ее двери. Поднял руку, чтобы позвонить. Палец завис в воздухе. Что я здесь делаю? Зачем я здесь? Извиниться, что так резко прервал наш вечер? Перед кем? Перед девушкой, которая здесь только потому, что это выгодно? Которой я даю крышу, защиту и цель? Я должен перед ней оправдываться, что не поцеловал ее? Что сбежал, потому что людей, которых я отправил в тыл врага, убили, а их трупы кинули перед моим домом на всеобщее обозрение?
Смешно.
Я сделал шаг назад и повернулся обратно к лифту. Но стоило мне пройти несколько шагов, как из-за двери Евы донесся глухой грохот. Еще. Скрежет. Звон разбившегося стекла. И сразу после – вскрик. Ее.
ГЛАВА 5
Ева
Я вышла из ванной, не торопясь. Горячая вода смыла с меня остатки вечера, но не ощущение… близости. Я не знала, на что злилась больше: на Марка – за то, что он исчез, не сказав ни слова, или на себя – за то, что вообще ждала объяснений. Глупо. Непрофессионально.
Я натянула тонкую черную пижаму, расчесала мокрые волосы и прошла на кухню налить себе воды. В квартире было тихо, уютно. Даже слишком. Покой, за которым что-то пряталось. На полпути до кухни я вдруг замерла. Мельчайшее движение в отражении стеклянной панели шкафа.