– Здесь безопасно, – продолжила я уже тише. – Это Южная Башня. Даже если кто-то и хочет моей крови, здесь её не пролить.
Он помедлил. Связался с кем-то по гарнитуре, выслушал ответ, кивнул.
– Я буду вон там, – указал он на стеклянную витрину с надписью Café Parla. – Пять минут.
– Десять, – уточнила я. – Прокладки требуют серьезного выбора.
Он снова стиснул зубы и ушел. Я действительно зашла в аптеку. Даже взяла в руки первую попавшуюся упаковку, розовую, с цветочками, насколько помню. Продавщица что-то спросила, я кивнула и сделала вид, что ищу кошелек.
– Простите, – обратилась я к ней и показала на свою покупку. – У вас есть туалет? У меня тут небольшое ЧП…
– Вон там, за шторкой, – кивнула она. – Только быстро.
– Конечно, – улыбнулась я, как девочка с обложки журнала для школьниц.
Я вошла за шторку, заперлась в небольшой уборной и огляделась. Никаких камер, никаких датчиков. Только старое пластиковое окно над унитазом. Грязное, но… достаточно широкое, чтобы я в него пролезла. Хорошо, что я вспомнила, что как-то уже была в этом туалете и видела этот не самый удобный, но выход.
Я встала на бачок, сдвинула раму. Воздух пах бензином, пылью и чем-то неприятно-городским. Я подтянулась, вывернулась боком и выскользнула наружу, стараясь не зацепиться за рану на руке. Через пару минут я уже петляла по переулкам, спускаясь всё ниже, вглубь кварталов. Южная Башня стремительно исчезала за спиной. А впереди чернел Свод. Или как его еще называли – Черный рынок.
Свод располагался на границе двух миров, но пока еще относился к территории нейтральной Южной Башни. С одной стороны от Свода – блестящая Золотая набережная Тавричей с мраморными фасадами, витринами дорогих бутиков и салонами с роскошными авто. С другой – Индустриальный пояс Моран, весь в ржавчине, гаре и железе. А посреди – он. Утопающий в холоде и полумраке, но живой. Здесь не было порядка, но была своя логика. Здесь не было власти, но был негласный кодекс. Свод жил своей жизнью: бурлящей, пульсирующей, без правил и стыда. Между ржавыми контейнерами и навесами из брезента толпились люди: бандиты, старушки с лотками редких трав, бывшие военные, барыги, дети, снующие между прилавков, как крысы. Запахи смешивались в ударную смесь: жареное мясо, солярка, кровь, кислота, специи и страх. Кто-то торговался за аптечный морфин, кто-то – за чертежи оружия, кто-то продавал слухи. Всё было в ходу. Всё имело цену. И если у тебя было что предложить, здесь тебя ждали.
Я свернула в узкий проход между двумя навесами. Ни вывески, ни маркировки. Только старая металлическая лавка с заколками, носками и всякой дешевой ерундой. Владелица не обратила внимание, когда я прошла за прилавок, за занавеску вглубь, где под половицей таился старый люк.
Я потянула кольцо, сдвинула крышку и спустилась по металлической лестнице вниз. Бетонные стены, запах сырости и металла. Я шла по коридору, пока не уперлась в стальную дверь.
– Покажи, – приказал голос из скрытого громкоговорителя.
Я молча спустила штаны и оголила бедро с татуировкой феникса. Лампы под каменным потолком загорелись ультрафиолетом. И под фениксом, как под водяным знаком, показался другой силуэт: волк в прыжке. Символ Стаи.
Свет погас. Я быстро натянула штаны, когда дверь открылась. Передо мной стояли двое в черной одежде, с автоматами наперевес.
– Проходи, – буркнул один.
Я зашла в волчье логово. Опасное, но родное. Внутри пахло металлом, пылью и потом. За дверью начинался коридор: узкий, с бетонными стенами и грубой проводкой, тянущейся под потолком. Свет был тусклым, неоновым, пульсирующим. Я шла по нему, и с каждым шагом воздух становился плотнее, будто насыщался чужими историями, стертой кровью и криками. Коридор петлял и уходил всё ниже, пока не уперся в лестницу, которая вела тоже – только вниз.
Сверху Свод был шумным, разношерстный, базарным. Здесь всё иначе. Ни тебе огней, ни приветливых лиц. Только охрана на каждом повороте, закрытые двери, замаскированные арсеналы. Стая держала в порядке даже свое подполье.
На третьем пролете лестницы бетон сменился темным камнем. Кто-то заморочился на облицовке. Пространство раскрылось: низкий зал с арочными потолками и несколькими выходами в разные стороны. У дальней стены – неоновая карта города, поверх которой кто-то карандашом отмечал маршруты и цели. Вдоль стен: лавки, грубые тренажеры, оружейные стойки, мини-кухня. Подземный город. Без солнца, но с правилами. Свой уклад, своя иерархия. И никакой жалости.