Я заметила ее сразу. Рыжие волосы, собранные в хвост, темная майка, рваные штаны, кинжал на поясе. Она стояла спиной, разговаривая с кем-то у стола, заваленного бумагами. Я подошла бесшумно. Выросла позади, вытянула руки и резко схватила ее за шею, притянув к себе:
– Кто меня заказал?
В следующий миг я уже летела через плечо. Пол был твердым, удар чувствительным. Тамара нависла надо мной, прижимая мои запястья к полу.
– А ну, повтори, – прошипела она, прищурившись. И только потом рассмеялась. – Привет, ледяная.
– Привет, ведьма, – фыркнула я, обмякнув под ней.
Она отпустила мои руки, мы одновременно рассмеялись, и я, наконец, поднялась. Люди вокруг глянули на нас и отвернулись. Для Стаи это была норма.
– Всё еще драматизируешь приветствия, – сказала Тамара, похлопывая меня по плечу.
– Так жить интересней, – ответила я, пожав плечами.
Мы отошли к дальнему углу, где старые булыжники служили скамейками. Сели. В полумраке ее лицо выглядело постаревшим, но только из-за теней. Та же Тамара. Мой якорь в этом городе.
– Я знаю, чего ты хочешь, – сказала она первой, слегка наклонившись ко мне. – Слышала про наемницу. И про того, кто ее прикончил.
– Слишком много слухов.
– Добро пожаловать. Тут слухи валюта.
Я пожала плечами.
– Ты можешь выяснить, кто дал заказ?
Она не сразу ответила. Только смотрела, прищурившись, будто проверяла, насколько сильно я в этом нуждаюсь.
– Попробую. Но ты понимаешь, что это не без риска.
Тамара была права. В Стае заказы никогда не передавались напрямую. Каждый контракт проходит через альф – тех, кто стоит выше в иерархии, контролирует потоки, одобряет цели. Исполнители не знают имен заказчиков. Не знают, кто и зачем. Только условия, время, место. Это правило было тем, что удерживало Стаю на плаву среди кланов: никто не знал, кто кого заказал, и потому никто ничего не мог доказать. А альфы молчали, всегда. Даже под угрозой смерти. Поэтому то, о чем я просила Тамару, было почти невозможным. Почти, потому что если кто-то и мог подступиться к грани допустимого, так это она.
Я рискнула, явившись сюда. По всем правилам, члены Стаи не могут брать заказы против своих. Но я больше не числилась в активных – меня вычеркнули, и это значило, что я могла стать целью. Если бы я появилась в Центральном логове, в том, что за пределами Северина, где обитают альфы, меня бы не пустили дальше порога. Меня бы прикончили. Тихо, быстро, без лишних слов. Так, как должна была прикончить та, с короткой стрижкой, что напала на меня прошлой ночью.
Но здесь, под Черным рынком, в подземном отделении временной дислокации, всем было наплевать. Здесь не задавали вопросов. Здесь собирались те, кто между заданиями – перевалочная база, неформальная точка. К тому же рынок всё еще считался частью территории Южной Башни. А значит, по всем неписаным законам – убийства здесь были под запретом.
И именно поэтому я решилась. Потому что знала: если есть хоть один шанс найти Тамару, не потеряв при этом собственную шею, – он здесь.
Тамара кивнула.
– Я попробую. Но не могу ничего обещать, ты понимаешь.
– Да, конечно. Подключи Ила, если зайдешь в тупик.
– Его надо будет сначала найти.
– Опять ушел в коллекторы?
Тамара лишь закатила глаза.
Илларион, или просто Ил, был одним из тех гениев, чье место было скорее в подземных лабораториях, чем в реальной жизни. Он мог взломать любую систему, подделать любой сигнал, вытащить из цифрового вакуума даже самую засекреченную информацию, но платой за этот талант была почти патологическая тревожность. Ил плохо переносил шум, яркий свет, толпу. Периодически он пропадал на дни или недели, ускользая в коллекторы или старые техбазы, где мог чувствовать себя в безопасности.
– Я знаю, как до него достучаться. Приходи через пару недель, надеюсь, к тому моменту у меня уже будут зацепки, – сказала Тамара и приобняла меня за плечо.
Мы еще немного посидели, болтая о пустяках, словно снова были теми девчонками, что когда-то вместе бегали по улицам, делились последними кусками хлеба и дрались друг за друга, если кто-то из местных пытался лезть. Мы были командой задолго до того, как на мне появилась первая татуировка, а у нее – нож за поясом. И даже если судьба однажды поставит нас по разные стороны баррикад, я знала: мы всё равно будем прикрывать друг другу спину.
Я поймала себя на том, что не хочу уходить. Не хочу снова подниматься наверх, туда, где всё игра, где каждое слово на вес золота, а взгляд может быть оружием. Но придется. Потому что другого выхода нет. Потому что выживает не тот, кто отдыхает дольше, а тот, кто первым поднимается с колен.