– Ты издеваешься? – произнес я тихо, но каждый слог был как лезвие. – Так и будешь делать вид, что ничего не произошло?
Ева склонилась и начала подбирать осколки.
– Ты не в себе, Марк. Это всего лишь еда. Ты мог просто сказать, что не голоден.
Я сжал кулаки. Смотрел, как она, не спеша, собирает осколки, будто это действительно просто случайность. Будто она не исчезала на несколько часов. Не встречалась с кем-то в Индустриальном поясе. Не оставила нас с Мироном без объяснений и с полным правом на паранойю.
Ева выпрямилась с осколками в руках и пошла к мусорному ведру. Всё еще с этой показной легкостью в движениях. Всё еще с полуулыбкой на губах, будто ничего, черт возьми, не случилось.
– Хочешь, я сварю тебе чай? – спросила она с ухмылкой, выкидывая разбитую тарелку и отряхивая руки. – Успокоительный.
Я шагнул вперед, и в следующее мгновение она оказалась прижатой к стене. Животом к холодной поверхности. Я перехватил ее запястья и завел за спину. Она резко выдохнула.
– Марк, ты…
– Шшш, – прошептал я, наклоняясь к ее уху. – Ты сбежала от охраны. Пропала с радаров. Почти на час. Потом встретилась с каким-то мужиком на территории Моран. А затем вернулась и играешь в добросовестную хозяйку?
Она не дергалась и не кричала. Только выпрямилась, напряглась, будто готовилась ударить. Или ответить. Или выдохнуть правду.
– Ты можешь бесить меня сколько угодно, – продолжал я. – Можешь строить из себя актрису. Но я не идиот, Ева.
Секунда – и я отпустил ее. Сделал шаг назад.
Она развернулась, волосы упали ей на лицо, взгляд вспыхнул. Но она ничего не сказала. Только медленно выдохнула. Затем развернулась и направилась в сторону раковины, как будто ничего не произошло. Открыла кран, начала мыть руки: медленно, тщательно, с остервенением. Кровь от свежей царапины на запястье – моя вина – смешалась с водой, утекая в слив.
– Тебе стоит научиться задавать вопросы, прежде чем обвинять, – наконец, сказала она. – А еще держать руки при себе.
Я молчал. Слишком много в этой девушке было острых углов, на которые хотелось наткнуться еще и еще. Она бесила меня. И тянула.
– Я не бегала по городу, чтобы развлечься. – Ева вытерла руки полотенцем, медленно, не глядя на меня. – Мне нужно было найти Нико.
Это имя мне ни о чем не говорило.
– Кого?
– Он для меня… почти как отец, – оветила она. – Он тот, кто научил меня драться, кто всегда был на моей стороне. И после вчерашнего, после этой наемницы… Она слишком быстро одержала надо мной верх. Поэтому я решила просить помощи Нико.
Я не перебивал. Просто слушал. Потому что, несмотря на раздражение, несмотря на то, как она вышла из-под контроля, мне казалось, что сейчас она не играет, а говорит правду. Хотя я уже ничему не мог верить…
– Он ошивается на Черном рынке, – продолжила Ева. – Но с охраной Немгаров он бы ко мне не подошел. Поэтому да, я ушла. Потому что ты не захотел слушать, когда я пыталась возразить вчера. И да, я понимаю, как это выглядело. Но у меня не было другого выбора.
Я молчал.
– Его не было, – добавила она. – На рынке. Поэтому я пошла в Индустриальный пояс, в нашу точку. Хотела оставить ему записку. Там он меня и нашел. Но твой хвост спугнул его. Мы даже не успели толком поговорить.
Она обернулась ко мне. Лицо упрямое, губы сжаты.
– Всё, что я хотела, – это иметь хоть один шанс не быть беспомощной. И для этого мне нужен он.
Я провел рукой по затылку, разминая напряженные мышцы.
– Ты могла бы тренироваться со мной.
Ее брови взлетели.
– Это заманчиво, – произнесла она с холодной усмешкой. – Но я тебе не доверяю.
– Боишься, что выучу все твои движения?
– Да, – без колебаний сказала она.
Повисла пауза. Я смотрел на нее, изучая. Линия подбородка, ссадина на ключице, тонкая шея. Девчонка с улицы, слишком дикая, чтобы быть под контролем. И всё же – она была мне нужна. Была важна. Как пешка, как наживка или как нечто большее – я пока сам не знал. Я не доверял ей. Ни на секунду. Но её история звучала правдоподобно. Она не просила, не оправдывалась. Это был не спектакль. Не трюк. И всё же… я знал, как она умела играть. Она могла держать маску даже, когда кровь стекала по запястью. Могла врать, не моргнув. Кто поручится, что всё это не часть большого плана?
Ева отвернулась и села обратно за кухонный остров, пододвинула к себе оставшуюся тарелку с едой.
– Свою порцию ты разбил, – тихо сказала она и начала ковырять курицу вилкой.
У нее был такой обиженный вид, что мне захотелось извиниться. Но нет, пока не стоит… Я имел право быть зол и недоволен. Я налил себе воду. Напряжение не спадало.