– Прямо «протокол для идеальной девушки». – Я склонила голову, но в голосе было меньше язвительности, чем хотелось.
Он проигнорировал.
– Я должен показать, что ты важна для меня. Что я дорожу тобой. Это сделает тебя ценным призом. Ратмир на таких реагирует быстрее всего. Ему нужно то, что кто-то другой уже считает своим.
Я прищурилась.
– То есть ты планируешь весь вечер вести себя как собственник?
– Именно. – Марк посмотрел на меня в упор. – Сегодня ты – моя. И чем убедительнее это будет для Ратмира, тем скорее он захочет тебя забрать.
Превосходно. Просто сказка. Только об этом я и мечтала – быть чьей-то игрушкой на показ. Внутри всё сжалось, но я кивнула. Потому что это была часть игры. Потому что я знала правила. Потому что сама согласилась их принять.
Машина замедлилась, вписываясь в плавный полукруг возле освещенного фасада. Высокое здание музея с мраморным вестибюлем и золотыми прожекторами казалось вырванным из рекламного ролика. У входа выстроились швейцары, на лестнице щелкали вспышки камер, а в толпе гостей уже начали собираться представители всех кланов. Это была витрина Северина – место, где решались судьбы без единого выстрела. Где улыбка могла быть ядом, а танец – началом войны.
Я поправила платье, скользнула ладонью по бедру, нащупав маленький нож под тканью. На всякий случай. Старые привычки не умирают. Марк уже открыл дверь и вышел первым. Оглянулся на меня, протягивая руку.
– Ну что, – сказал он, оглянувшись и протянув руку. – Игра начинается.
Я вложила ладонь в его, сделала шаг. И в этот момент внутри меня будто что-то щелкнуло. Страх отступил. Осталась концентрация. Адреналин. Я знала, куда иду. И знала, что в этом зале не будет друзей. Только охотники. А я – дичь. Или охотник. Всё зависит от того, кто первый покажет зубы.
***
Марк
Когда Ева вышла из салона автомобиля, вспышки камер взорвались с удвоенной силой. Платье было черным, элегантным, но не вызывающим. Ткань обтягивала фигуру в нужных местах и струилась в остальных, оставляя больше для воображения. Ровно настолько, чтобы Ратмир зацепился взглядом. Чтобы зацепился взглядом и я.
– Выглядишь блистательно, – сказал я, наклонившись к ее уху.
Она повернула голову, и мы встретились взглядами. Она чуть закусила нижнюю губу. На мгновение мы оба замерли, и в этой паузе, в этой появившейся тишине я вспомнил вчерашний вечер.
Когда я прижал ее к стене. Вспомнил, как она поддалась. Она могла вырваться. Ударить меня, дернуться, хотя бы попробовать. Но вместо этого – позволила. Не сдалась, нет. Это было не про покорность. Это было… как будто она дала мне взять верх. Чтобы я мог сбросить напряжение, вернуть контроль. Как будто в тот момент она приняла правила моей игры. По-своему, но приняла. И это не выходило у меня из головы.
Ева слегка прокашлялась, вырывая меня из воспоминания.
– Идем? – тихо спросила она.
Я кивнул и повел ее вверх по лестнице. Ева шла изящно, спокойно, будто была рождена для этого вечера. Лицо – статная маска с полуулыбкой. Локоть в моей руке, шаг в ногу. Камеры щелкали. Мы поднимались ко входу в музей, где проходил гала-вечер. Ужин под соусом благотворительности. Но все знали, что здесь собрались совсем не ради сирот и вдов. Кланы отправляли своих, чтобы показать статус, укрепить альянсы и разметить границы. Мир был лишь вывеской.
На середине лестницы я услышал знакомый гул мотора и обернулся. К фасаду подъехала черная ретро машина.
Я знал эту модель, она была собрана на заказ, с моей помощью. Из автомобиля вышел он, Ратмир: высокий, с идеальной осанкой, за спиной двое охранников, рядом очередная декорация в платье с глубоким декольте. Ратмир и я встретились взглядами. Он приподнял бровь, перевел взгляд на Еву. Я почувствовал это почти физически. Не просто интерес. Прицел. Я сделал шаг ближе к Еве и обнял ее за талию.
– Пошли, – сказал я низко и повел внутрь.
Она не посмотрела назад, не сбилась с шага. Только чуть выпрямила спину и снова надела на лицо ту самую маску. Легкую, равнодушную, безупречную. Ту, за которую сегодня будут сражаться.
***
Вечер проходил гладко. Слишком гладко, даже по меркам подобных мероприятий. Наигранная вежливость, искусственные улыбки, бокалы с шампанским, скрип паркета. Мы с Евой двигались по залу, как по шахматной доске.
Я отыгрывал свою роль: бизнесмен, филантроп, легитимная сторона моей жизни. Говорил о проектах, о благотворительном фонде, об инвестициях в инфраструктуру, об очистке воды на южной окраине. Собравшиеся знали, что всё это – ширма. Но никто не пытался ее отодвинуть. Это было частью соглашения: мы носим маски, мы играем по правилам, пока они нас устраивают.