Ратмир Таврич. Тот, кого я должна была очаровать. Тот, кто убивал и за меньшее, чем взгляд не в ту сторону. Он был красив. Но если красота Марка меня притягивала, то красота Ратмира отталкивала. Совершенная, пугающая. Его взгляд был вежливым, даже заинтересованным. Но внутри – пустота. Такую я уже встречала. У тех, кто улыбался, вытаскивая из тебя нож.
– А вы, должно быть, Ратмир, – сказала я, смущенно хлопая ресницами.
– Я польщен, что вы меня узнали, – сказал он, делая шаг ближе. – Марк редко появляется с кем-то. Тем более с такой… эффектной спутницей. Мне стало любопытно. Где он вас нашел?
– Мы соседи, – пожала плечами я. – Иногда судьба любит разыгрывать романтические сцены в лифте.
Ратмир усмехнулся. Губы в движении, глаза – нет.
– Судьба… опасная вещь. Особенно здесь.
Он подался вперед – слишком близко. Я успела сделать полшага назад, но за спиной оказалась стена. Он будто знал. Прижал меня к ней, ладонью опираясь над моей головой. Не касался, но воздух между нами стал густым, как перед грозой. Он изучал меня, как зверь дичь, проверяя, дрогну ли. Я не двинулась. Осталась на месте.
– Вам стоит быть осторожнее, Ева. В Северине женщины вроде вас быстро становятся центром внимания. А там и до проблем рукой подать.
– Я люблю внимание, – ответила я, улыбаясь. – А с проблемами как-нибудь справлюсь.
На миг мне показалось, что в его взгляде что-то вспыхнуло. Едва заметная искра – опасная, темная, обжигающая. Не просто интерес. Охотничий азарт. А я – его возможная добыча.
— Ратмир? — послышалось сбоку, громко, твердо.
Ратмир медленно обернулся. Марк. Серьезный. Холодный. Взгляд как у волка, увидевшего чужого на своей территории.
– А вот и ты. Мы тут просто… мило беседуем.
Я скользнула взглядом по Марку. Он отлично вошел в роль: ревнивец, собственник, мужчина, которому плевать на светские приличия, если дело касается женщины рядом с ним. Подошел близко, молча. Вежливо, но с напряженной челюстью. Аккуратно оттеснил Ратмира в сторону. Его пальцы сжались в кулак на долю секунды, прежде чем он положил руку мне на талию. Уверенно. Жестко. Как будто я уже принадлежала ему. Я почувствовала, как всё его тело было натянуто, как тетива.
Ратмир изучающе склонил голову набок.
– Уж не станешь же ты ревновать к невинной беседе, Марк?
Марк не ответил. Лишь продолжил смотреть на Ратмира холодным взглядом. Я позволила себе прижаться к нему чуть ближе, опустить ресницы и изобразить тонкую улыбку. Как будто я была просто трофеем, не знающим, кому достанусь, но готовая принадлежать сильнейшему.
– Ну конечно, – лениво проговорил Ратмир. – Ты ведь всегда был собственником. Даже если речь шла о том, что не твое.
– Это мое, – спокойно, но твердо сказал Марк. – Пока я не решу иначе.
Внутри меня передернуло. Слова ударили, грубые, холодные, словно я и впрямь была вещью, которую можно держать или отпустить по собственному желанию. Но я знала: он говорит это не мне. Он говорит это для него. Чтобы раздразнить, чтобы зацепить. И я подыграла, как умела: не выдала ни малейшей эмоции, только чуть наклонила голову, будто принимая свою роль.
Я чувствовала, как внутри у Марка бушуют ярость, ревность, страх или всё сразу. Он не срывался, но его пальцы на моей талии будто вгрызались в кожу. Сдержанный, хищный гнев. А Ратмир, напротив, казался расслабленным. Почти насмешливым. Его глаза блестели, как лезвия ножей. И я поняла, что он почувствовал. Интерес. Слабину. Эмоцию. Что-то, на что можно надавить.
– Тогда берегись, друг, – усмехнулся он. – Такие вещи обычно имеют дурную привычку… выскальзывать из рук.
– Я не повторяю твоих ошибок, – отрезал Марк и повел меня прочь.
Я позволила себя увлечь, не сопротивляясь и не оборачиваясь. Мы вышли из музея.
Марк почти тащил меня к машине, сжимая пальцы так крепко, будто я была его единственной опорой в мире или трофеем, который нужно поскорее унести с поля битвы, не оглядываясь. Его шаги были быстрыми, жесткими, и я едва успевала идти в ногу, врезаясь каблуками в брусчатку.
– Ты сломаешь мне пальцы, – выдохнула я.
Он не ответил. Только еще крепче сжал мою руку. У машины он распахнул дверь, почти втолкнул меня внутрь и захлопнул ее снаружи. Я затаила дыхание. Мгновение спустя он обошел авто, сел рядом, и дверь хлопнула за ним с отрывистым щелчком. Автомобиль тронулся с места. Салон наполнился тяжелым, раскаленным молчанием.
Я смотрела на него, на скулы, стиснутые так, что под кожей перекатывались желваки, на пальцы, сжимающие край сиденья, на черные глаза, в которых метались злость и что-то еще. Что-то более личное. Более опасное.