– Почти, – ухмыльнулся он. – Но не от этого.
Я хотел было ответить, когда дверь бара хлопнула. Трое вошли, не оглядываясь по сторонам. В черных плащах, с серыми нашивками у запястий. Морановцы. Шли, будто им тут всё принадлежало. Как на своей территории. Только это была не их территория.
Макс побледнел. Его рука с бокалом застыла на полпути. Он знал их. И знал, что их здесь быть не должно.
– Это… это ошибка. Они знают. Я не пускаю их сюда, – прошептал Макс. – Серьезно, Марк.
Я кивнул охране. Те не подвели. Подошли быстро, без суеты, окружили троицу. Один что-то сказал. Морановец в центре усмехнулся. Поднял ладони, будто сдаваясь. Обвел взглядом бар и, увидев меня, щегольски подмигнул. Надо бы вышибить ему мозги. Но сейчас не время и не место. Я улыбнулся в ответ. Морановец кивнул своим соклановцам и они направились к выходу. Медленно. С показной неохотой.
Когда дверь за ними закрылась, и охрана вернулась на свои посты, Макс вытер лоб и затараторил:
– Они не должны были сюда зайти. Это провокация. Меня проверяют.
– Кто проверяет?
Но Макс не услышал моего вопроса и продолжал сбивчиво оправдываться.
– Они безбашенные. Я им сказал, а они всё равно приходят. Я же не могу на входе пулемет поставить! Это же бар, не бункер! Я не с ними. Честно. Были разговоры. Они просили обналичку, пару сделок через мои коридоры. Я отказал. Сказал, что под твоей защитой. Я присягнул тебе, Марк.
– Присягнул, – повторил я. – Тогда тебе нечего бояться, так?
Я смотрел на Макса. Его лицо блестело от пота. Он говорил быстро. Как человек, которого поймали с поличным, но у него еще оставалась надежда на снисхождение. Он искал в моих глазах подтверждение, что я ему верю. Но, видно, не нашел, потому что отвел взгляд и налил себе еще виски.
Я понимал: да, он с нами. Но и с ними тоже. А прежде всего – он с собой. И если ему предложат правильную цену, он нас продаст. А, может, уже продал.
Макс опрокидывал бокал за бокалом, в попытке унять страх.
– Тебе бы притормозить, – холодно заметил я.
На Макс лишь закинул в себя еще одну порцию алкоголя, и бутылка виски опустела.
– Еще одну, – заказал он официанту, стоило тому подойти с бокалом содовой для меня.
– Нет, – сказал я. – Ему больше не наливать.
Официант кивнул.
– Эй, я здесь хозяин! – недовольно отозвался Макс, но увидев мое выражение лица, тяжело вздохнул. – Ладно.
Макс икнул и повернулся к барной стойке. Я думал, он собирался подать знак бармену, как-то заполучить еще один бокал, но он смотрел на нее. На сероглазую девушку. Я тоже невольно начал за ней наблюдать.
Рыжая подруга обнимала сероглазую. Прощалась? Когда же она начала вставать с барного стула, то задела бокал с шампанским, и напиток разлился на барную стойку. Часть попала на платье сероглазой. Та взмахнула руками, стряхивая капли шампанского. Девушки перекинулись еще парой фраз, пока салфетками вытирали пролитое. А затем рыжая взяла свою сумку и направилась к выходу. Сероглазая же посмотрела ей вслед, проверила что-то на телефоне и пошла в сторону уборной, промокая салфетками платье. Пройдя мимо нашего столика, она мельком бросила на меня взгляд – быстрый, оценивающий. Я почувствовал, что эти глаза не просто смотрят, а считывают, анализируют. Ледяные, непроницаемые.
Макс, не скрывая заинтересованности, смотрел ей вслед, а затем вдруг встал.
– Не стоит оставлять такую женщину одну, – пробормотал он.
– Не глупи, – кинул я, но Макс уже направился к уборной.
Он что-то шепнул охраннику по пути, и тот закрыл собой дверь в туалет, как только Макс за ней скрылся.
Дурак. Пьяный дурак.
Я собирался уже пойти за ним, как вдруг… А что если?.. Идея быстро переросла в план. Получится ли? Всё зависит от сероглазой. Надеюсь, я прочитал ее правильно.
Я выждал минуту. Еще одну. Думаю, пора.
Я встал и направился к уборной. Охранник замешкался, но прикинув, что не стоит преграждать путь боссу его босса, отошел. Я открыл дверь, зашел в туалет и увидел… Идеально.
Макс лежал на полу, в луже темной, сверкающей крови. Из шеи торчал осколок зеркала. Рядом стояла сероглазая, лицо в крови, руки дрожат. Всё даже лучше, чем я ожидал.
Я закрыл за собой дверь и улыбнулся.
***
Ева
Кровь этого ублюдка была темной. Почти черной под светом лампы. Она растекалась по кафельному полу и уползала к стоку.
Я стояла, не двигаясь. На пальцах и лице – липкое тепло. Надо заставить руки дрожать, – подумала я, когда дверь открылась. И вошел он.
Марк Немгар.