– Может, хватит играть? – тихо сказала я. – Уже никого рядом нет. Успокойся.
– Играть? – он резко повернул ко мне голову.
Я стиснула зубы, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь – не страха. Возмущения.
– Ты сам сказал, что весь вечер должен притворяться собственником, чтобы задеть Ратмира. Так вот – достаточно. Мы вышли из игры.
– И ты в ней переигрывала, – резко бросил он.
– Ты о чем?
– О том, как ты вела себя с ним, – Марк ткнул пальцем в воздух, будто Ратмир всё еще был перед нами. – Ты должна была привлечь его внимание, зацепить. А не бросаться в его объятия, Ева. Ты выглядела как легкая добыча. Он клюнет, да, но потеряет интерес через два дня. А нам нужно больше.
– Ты серьезно? – Я развернулась к нему всем телом. – Я была с ним холодна, держала дистанцию. Он сам прижал меня к стене.
– Я не увидел холода, – процедил Марк.
– Ты слишком вжился в роль ревнивца, Марк, – выдохнула я.
– А ты – в роль шлюхи.
Его слова повисли в воздухе, как хлесткая пощечина.
– В роль шлюхи? – повторила я медленно. Молча отстегнула ремень и, не давая себе подумать, резко рванулась вперед.
Марк не успел среагировать. Я вмиг оказалась на нем, вдавила его в сидение, одной рукой вцепившись в лацкан пиджака, другой – вытянула из-под платья маленький нож и с хищной плавностью подвела его к его горлу.
– Повтори, – выдохнула я, глядя прямо в глаза. – Еще раз. Только посмей.
На лице Марка мелькнуло что-то… даже не испуг. Скорее азарт. Бешеный огонек, вспыхнувший в глубине глаз. Он резко перевернулся, перехватил мою руку, отбросил нож в сторону, и теперь уже я оказалась под ним, прижатая к сиденью, грудью, животом, бедрами. Дыхание застыло в горле. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Пальцы Марка сомкнулись на моих запястьях. Его лицо было совсем близко. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце – сквозь тонкую ткань, сквозь кожу.
– Отпусти меня, – процедила я и попыталась высвободить руки.
– Ты первая начала этот спектакль, – сказал он, ослабевая хватку на моих запястьях.
– Разве?
Я резко освободила одну руку и дала ему хлесткую пощечину. Он посмотрел на меня как зверь, которого не стоило дразнить.
– Мерзавец, – прошипела я, глядя прямо в его глаза.
– Сумасшедшая, – прошептал он и…
Всё вспыхнуло. Его губы слились с моими. Поцелуй был неосторожным, яростным, голодным. Мы рвались друг к другу, будто слишком долго терпели. Руки Марка скользнули по моему телу, обвили талию, опустились ниже. Я обвила его ногами, отвечая с такой же страстью. Всё внутри было наэлектризовано. Всё звенело.
Машина замедлила ход. Мы оторвались друг от друга в одно мгновение, но не двинулись. Только тяжело дышали, будто воздух стал слишком плотным.
Рука Марка легла мне на бедро. Он провел по внутренней стороне пальцами, медленно, как будто проверяя, можно ли дальше. И это было уже не про игру. Не про Ратмира. Не про кланы. Это было про нас.
Я зажмурилась. Всё тело пылало. Я хотела его. Хотела до безумия.
Но не так. Не сейчас.
– Стоп, – выдохнула я. – Марк… стоп!
Он застыл. На долю секунды. Затем медленно отстранился. Не с раздражением, с какой-то болезненной сдержанностью. Он не сказал ни слова. Только выпрямился и откинулся на спинку сиденья, в одно движение возвращая себе холодную отстраненность.
Машина въехала в подземный гараж Северной башни и мягко остановилась. Я поправила платье, открыла дверцу, вышла. Ноги дрожали, как после бега. Передо мной был лифт, ведущий наверх, в пентхаус. Я уже сделала шаг, но всё же обернулась.
Марк оставался в машине. Его лицо снова стало маской: ни эмоций, ни желания, ни уязвимости, только ледяное равнодушие, за которым пряталось всё остальное. Он смотрел прямо перед собой, даже не глядя на меня.
– Поднимайся, – сказал он резко. – У меня еще дела.
Дверь хлопнула, и машина тронулась, оставив меня в холодном гараже наедине со своими мыслями.
ГЛАВА 10
Ева
Пентхаус был пуст. Слишком просторный, слишком тихий. Я прошлась по гостиной, машинально провела пальцами по холодной мраморной столешнице, остановилась у огромного окна. За ним – Северин, раскинувшийся до горизонта, спящий, как зверь после охоты. Мертвенно-желтые огни, редкие фары, пульсирующий туман над далеким промышленным поясом. Я стояла там долго. Слишком долго, чтобы не вернуться мыслями к вечеру. К тому танцу. К поцелую. К машине…