Идиотка.
Я стиснула зубы. Внутри всё горело: от стыда, от злости, от осознания, что я позволила себе слишком многое. Позволила телу говорить вместо разума. Позволила себе чувствовать. Настоящая слабость не в том, чтобы дрожать перед врагом. Настоящая слабость – вот она, когда тебе хочется, чтобы враг прикоснулся еще раз.
Я отвернулась от окна. Вдохнула глубже. Спокойно. Спокойно, Ева. Так нельзя. Отец бы не простил. За такие вольности он бы наказал и отправил в подвал.
Подвал. Место, где не было окон. Только бетон, пот, кровь и шаги по лестнице, от которых сводило живот. Этот подвал многому меня научил. И уроки отца… Он выдрессировал меня быть оружием. Быть тенью. Быть ничем. А значит – быть кем угодно. В девять лет я держала пистолет дольше, чем зубную щетку. В двенадцать меня учили, как ломаются кости. В четырнадцать я впервые провела ночную слежку, а в шестнадцать исчезла из всех реестров. Официально – сирота, неофициально – призрак, живущий по приказу. Я стала эхом чужой воли, в надежде когда-то обрести свою.
Я прошла в свою новую комнату и уселась на край кровати, потерев виски. Здесь всё казалось не моим: ни плед на спинке кресла, ни книги на полках, ни мягкие тапочки у двери. Чужое. Как и я сама для себя. Потому что жила слишком долго, притворяясь. Только Нико и Тамара и еще пара людей умели видеть за моей кожей человека. Нико, который никогда не звал меня оружием, даже когда ставил в стойку и швырял на мат. «Ты не только кости и мускулы», – говорил он. «Ты – живое. А значит, можешь выбирать». И Тамара. Со своим смехом, со своими теплыми пальцами, с вечным «а давай сбежим к реке». Мы познакомились в детстве, случайно. Я тогда тайком выбралась из тренировочного блока и наткнулась на рыжеволосую девочку в одном из коридоров рядом с кухней. Тамара оказалась дочкой поварихи. Она была другим миром: живым, искренним. Свободным. Даже когда всё рухнуло, и она пошла в Стаю, отказавшись от любой клановой метки, – она оставалась собой. Для Нико и Тамары я была не функцией, не средством. Для них я была просто Евой.
Когда-то просто Евой я была и для брата. Когда-то мы были командой. Он прикрывал, шутил, тянул меня за собой. Но после смерти отца… В его глазах будто выключили свет. Вместо старшего брата – командир. Вместо заботы – контроль. И хлыст. Не всегда буквальный. Часто в голосе, во взгляде, в приказе, который нельзя не выполнить. «Чувства не делают тебя сильной. Они делают тебя мишенью», – сказал он мне однажды. И я поверила. И всё еще верила.
Мне было двадцать, когда брат отправил меня в Стаю как шпиона. Тамара помогла мне войти в ряды наемников, и я стала агентом среди агентов. Призраком среди призраков. Предупреждала об ударах на людей брата или на него самого, подбиралась ближе к альфа и сливала данные. Стая была опасна, непредсказуема, неуправляема. Там ценили результат, а не происхождение. Там не смотрели на родословную, не ждали безукоризненной осанки. Там выживали сильнейшие. Или хитрейшие. Я выполняла приказы, брала контракты, шла в бой, исчезала, убивала, выживала. Порой, по заданию альфа. Порой, по заданию брата. Иногда просто потому, что иначе нельзя. Каждое задание – маска. Каждый шаг – под наблюдением. Один неверный взгляд, и ты труп. Но я справлялась. Я всегда справлялась. Даже когда руки дрожали. Даже когда ночью снились кошмары. Даже когда внутри становилось всё более пусто. Пока однажды брат не придумал для меня новое задание. Год я выходила из Стаи. Ведь обычно живым оттуда никто не уходил. Но мне удалось. И ради чего? Чтобы быть сейчас в этом пустом пентхаусе и жалеть о поцелуе? Идиотка.
Ледяные слова брата тут же зазвучали в голове: «Этого не должно было случиться. Ты подвела нас». Подвела. Я помню, как он полоснул меня этой фразой после моей прошлой ошибки. Ошибки, которая преследует меня до сих пор и заставляет платить по счетам. Та миссия. Тот провал, который стер всё, что было до: доверие, уважение, отношения.
Я вспоминала тот день часто. Не специально. Воспоминание само пробиралось в голову, как яд.
Тогда мне было восемнадцать. Я работала на отца. Он доверил мне задание, важное, почти священное. Убрать старейшину из клана Тавричей – Сигизмунда. Он был нашим человеком. Много лет передавал сведения, прикрывал операции, брал деньги. Но в какой-то момент перешел черту. Стал передавать информацию о нас обратно Тарвичам. А потом и Немгарам. Играл в слишком умную игру. Двойной шпион. Потом тройной. И в какой-то момент – чужой. Приговор он подписал сам. Но исполнять его пришлось мне.
Я справилась. Он умер быстро, хоть и не без шума. Но настоящая ошибка была в том, что случилось после. Я не вовремя сбросила хвост. Не заметила наблюдателей. Повела их за собой. Вела по привычному маршруту, в дом, который отец считал своим укрытием. Туда, где он был почти без охраны. Где мы хранили всё, что еще напоминало о семье. Я не знала, что за мной следят. Или не хотела знать. И в тот день я привела домой врага.