Персонал магазина вжался в стену и задрожал. Охранники Таврича ворвались в бутик, охрана Ева, то есть моя, перегородила им путь. Одновременно они достали оружие.
– Спокойно, – произнес Ратмир, поднимая руку. – Опустите.
Его люди тут же повиновались и отступили. Я кивнул своим: они тоже опустили пистолеты.
Ева изумленно смотрела на Ратмира. Он усмехнулся, проводя пальцами под носом, размазывая кровь.
– Ну ты и псих, Немгар. Как в старые-добрые времена. Мне даже понравилось.
Ева подошла вплотную к Ратмиру.
– Ты с ума сошел?! – кинула она мне и осмотрела нос Таврича. – Ты сломал ему нос!
Ратмир на отводил от меня взгляд и улыбался.
– Ничего. Заживет. Ради дамы я готов и на большее.
Этот спектакль начал мне надоедать. Я подошел и, схватив Еву за руку, потащил к выходу.
– Пошли отсюда.
Ева дернулась, но я крепче сжал пальцы. Сделал шаг к выходу, и тут Ратмир схватил ее за другую руку.
– Тебе нужна помощь? – спросил он, театрально нежно.
Я мог лишь закатить глаза.
– Заделался в джентльмены?
– Ну, если дама в беде... – начал он, но не успел договорить.
Ева вырвала руки из наших хваток и резко сказала:
– Дама не в беде. Даме всё осточертело.
И, не оглядываясь, она вылетела из бутика. Мы с Ратмиром обменялись молчаливыми взглядами: напряженными, холодными, как два хищника, вцепившихся в одну и ту же добычу. На сегодня спектакль окончен. Без слов я развернулся и вышел следом за Евой.
На улице она не обернулась, быстрым шагом дошла до машины, в которой приехала. Дверца хлопнула, и автомобиль, резко вырулив, рванул с места. Отлично, водителю плачу я, а слушается он ее. Ну что ж, охране придется добираться домой самостоятельно. Я прыгнул в свою машину и отправился за ней. Дорога до Башни заняла около десяти минут.
На подземной парковке Ева, как пуля, вылетела из машины и отправилась к лифту. Я припарковался наспех и бросился следом. Она уже вошла в лифт, двери начали закрываться, когда я успел просунуть руку между створками. Те остановились с резким звуком. Ева даже не обернулась.
Я зашел внутрь. Двери закрылись, и лифт поехал в пентхаус.
– Ты злишься? – спросил я.
Она наконец повернулась ко мне и смерила меня недовольным взглядом.
– Какой ты наблюдательный.
– Мы оба играли свою роль. Ты свою, я свою. Что не так?
– Ты появился слишком рано. – Она процедила сквозь зубы. – Я только начала вытаскивать из него информацию. Он был в порыве бахвальства, язык развязывался, а ты всё испортил.
– И что же он успел сказать?
– Тебе нужен официальный отчет?
– Да.
– В письменной или устной форме? – спросила она язвительно. – А может…
– Отчитывайся сейчас, – перебил я.
– Подождешь.
Она метнулась к дверям лифта, но я шагнул вперед, встал перед ней, не давая пройти.
– Марк, отойди.
– Нет.
Она вновь попыталась меня обойти, я поймал ее за плечи и мягко, но уверенно прижал к стене.
– Расскажи. Что он сказал?
– Ты всегда такой? – прошипела она. – Или только в моменты, когда хочешь потешить свое эго, почувствовать себя главным?
– Я и есть главный.
– Неужели?
Ева надавила мне руками на грудь, будто пыталась оттолкнуть. Слабая попытка. Я не сдвинулся. Просто смотрел в ее глаза. Как же она меня бесила. И как же тянула. Эта смесь упрямства, огня и вызова не давала дышать, не позволяла думать. Хотелось встряхнуть ее и одновременно прижать к себе так, чтобы не осталось ни сантиметра между нами. Хотелось сделать ей больно – ровно настолько, чтобы она зарычала, но не убежала. Хотелось, чтобы она забыла свое имя, но навсегда запомнила мое.
Она не отводила взгляда. Смотрела на меня с вызовом и будто говорила: «Ну, давай». Чуть приоткрыла рот. Облизнула губы. И всё. Я больше не мог ждать. Между нами было слишком мало воздуха, слишком много напряжения. Глаза, губы, руки – всё вспыхнуло искрами. Я поцеловал ее. И по всему моему телу пронесся разряд тока. Она не отпрянула. Не сопротивлялась. Я знал, что должен остановиться. Но не останавливался. И когда она прижалась ко мне, когда выдохнула «Марк», а не «уйди», – я потерял голову и отключил логику. Я просто чувствовал.
Я вжался в нее, прижал к холодной стене лифта, подхватил. Она стиснула меня бедрами, как будто ждала именно этого. Лифт продолжал ползти вверх, но мы были где-то за пределами этой башни. Я целовал ее. Жадно, как в последний раз. И она отвечала мне так же страстно. Пальцы рвали ворот рубашки, а ногти царапали шею.