– Ты очень плохо себя вела, – прошептал я ей в ухо, играясь ее волосами.
– Разве? – прошептала она в ответ, когда мои пальцы вновь добрались до ее влаги между ног. – Мне казалось, ты назвал меня хорошей девочкой.
– Хорошей девочкой, которая допустила ошибку.
Я надавил на головку ее клитора, затем круговыми движениями стал массировать. Ева извивалась и тяжело дышать.
– А знаешь, что делают с теми, кто ошибается? – продолжил я. – Их наказывают.
Ева вскинула на меня свои серые глаза. В них не было страха, только нетерпение и жгучее желание быть побежденной. Она знала, с кем играет. И ей это нравилось.
– Накажи меня, – прошептала она.
Что-то хищное всколыхнулось внутри. Адреналин в крови разогнал остатки сомнений. Мое тело откликнулось раньше мыслей. Я чувствовал, как учащается пульс, как распирает от желания, власти, от ее дерзости. Она играла с огнем – и всё равно шла навстречу.
Я резко вытащил из нее пальцы и повернул спиной к себе.
– Хорошо, – сказал я хрипло. – Но ты сама напросилась.
ГЛАВА 13
Ева
Марк резко рванул ткань, и платье с треском разошлось по швам. Черный атлас упал к ногам, легкой тканью распластавшись по полу.
– Черт, оно же новое, – выдохнула я.
– Я куплю тебе новое, – только и ответил он и нежно провел рукой по моему бедру, затем ухватился за полоску стрингов, дернул и…
Еще один кусок ткани упал на пол. Я осталась перед ним абсолютно голая. Холодный воздух скользнул по телу. Его ладонь – на моей ноге, пальцы задержались на тату.
– Конечно, феникс, – усмехнулся Марк.
Он провел пальцами по рисунку, вырисовывая каждый изгиб, словно хотел почувствовать, не восстанет ли птица из пепла прямо у него под руками. От его прикосновений меня бросило в дрожь. Приятную дрожь.
Я упиралась в стену ладонями, ноги едва меня держали. Тело уже знало, что будет дальше, а вот разум… Разум бунтовал. Или пытался. Я не понимала, что на меня нашло. Как я вообще могла вот так – так быстро, так безоглядно. Поддаться ему. Марку. Человеку, которому не доверяла ни в чем. Ни в словах, ни в делах, ни в обещаниях. Но здесь…
Здесь я хотела подчиняться. Здесь я верила, что он знает, что делает. Что не причинит мне вреда. Что доведет до грани и вернет обратно. Или не вернет, если я сама не захочу.
Он взял мои запястья и завел за спину. Ладони обожгло от того, как сильно я захотела, чтобы он не отпускал. Второй рукой он крепко схватил меня за волосы и оттянул назад – резко, властно. Секунду спустя он вошел. Без предупреждения. Без паузы. Глубоко и сразу. Я вскрикнула, скорее от вспышки внутри, чем от боли.
Он двигался быстро, с напором, с яростью, будто всё, что копилось между нами, в каждом взгляде, в каждом слове, в каждой попытке скрыть друг от друга – вырвалось наружу. Каждое движение было ударом по моим мыслям, по остаткам самоконтроля, по тому хрупкому «нет», что я упрямо держала внутри. Теперь я не держала ничего.
Его ладонь легла мне на горло. Я почувствовала, как обостряются ощущения. Каждый толчок отзывался во мне жаром, волной, приближением к той самой грани, где ты либо распадаешься, либо собираешься в кого-то нового. Он хлопнул меня по бедру. Громко. Резко. Я дернулась, и стоны вырвались сами. Горячо. Унижающе. И почему-то прекрасно. Я хотела этого. Хотела, чтобы он знал, как сильно. Чтобы видел, как мне это нужно. Темп нарастал, как будто он чувствовал, насколько я близко.
– Ева… – выдохнул он.
Я не могла ответить. Я тонула. В себе. В нем. В том, что делало меня живой. Кончики пальцев онемели. Всё тело было натянуто, как струна. Я почти… почти…
Он вышел из меня так резко, что я вскрикнула. Воздух с шумом вылетел из легких, я обернулась через плечо, злясь и не веря.
– Серьезно? – прошипела я. – Опять?
Марк стоял за моей спиной, грудь ходила ходуном, ладонь гладила мою спину. Усмешка на его губах была ленивой и наглой.
– Ты сама просила наказать тебя, помнишь? – Его голос хрипел, низкий, почти звериный.
– Не так...
Он не дал мне договорить, подхватил на руки, как будто я ничего не весила, и понес в гостиную. Мои ноги болтались в воздухе, сердце колотилось как сумасшедшее. Он даже не смотрел на меня, будто знал, что я уже вся в его власти, что сопротивления не будет. И был прав.
Он поставил меня за спинкой дивана и, не сказав ни слова, наклонил вперед. Ткань обивки терлась о мою кожу, руки пришлось вытянуть вперед, чтобы сохранить равновесие. По спине пробежала дрожь.
Он встал за мной. Глухо выдохнул, положил ладонь мне на поясницу, прижимая вниз, фиксируя, будто я могла попытаться сбежать. Затем вторая ладонь с шумом опустилась на мою ягодицу. Шлепок был резким, горячим и до ужаса возбуждающим.