Он отодвинул ногой сброшенные на пол вещи и шагнул в душ ко мне. Теплая вода потекла по моим плечам. Я вздохнула, закрыла глаза, откинулась назад – и почувствовала, как его руки поддерживают меня за талию. Он вспенил губку и стал медленно водить ей по моему телу. Ни одного лишнего взгляда, ни одной фразы, только касания – осторожные, практичные. Его пальцы нащупали длинные рубцы внизу моей спине. Я вздрогнула. Он остановился.
– Это что? – спросил он строго и развернул меня к себе спиной. – В свете гостиной я их не заметил. Откуда эти шрамы?
Я усмехнулась, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
– В приюте были свои методы воспитания. А я, как ты мог заметить, была не самой покладистой девочкой.
Я оглянулась на Марка через плечо. Он не улыбнулся. Даже не изменился в лице.
– Кто это сделал?
Я выдохнула. Вода стекала по его подбородку, плечам, груди. Он был слишком близко, слишком… Сказать правду я не могла.
– Одна из надзирательниц, – соврала я. – Ее уже нет в живых.
– Ты… помогла?
Я качнула головой.
— Природа. И, наверное, немного справедливости.
Он повернул меня к себе и долго смотрел в мои глаза. Будто пытался в них что-то найти. Может, правду? Я не отводила взгляд. Не потому что хотела что-то доказать, просто у меня уже не было сил притворяться.
Мы стояли под водой, пока створки душа не запотели. Потом он повернул кран, аккуратно вытер меня полотенцем и снова поднял на руки. Я, великая актриса, шпионка, тень – сейчас была просто телом в его руках.
– Я могу сама… – начала я.
– Не обсуждается, – кинул он и вышел из ванной.
Куда он меня понесет? Ко мне в гостевую? Или к себе, на второй этаж?
Марк повернул и направился вглубь коридора, туда, где находилась моя временная комната. Не знаю почему, но я почувствовало, как внутри что-то сжалось. Обида, разочарование. А чего я ожидала? Что глава клана Немгаров примет меня в свою постель как любимую девушку? Ругая себя за эти слабости, я напомнила себе: он мне ничего не должен.
Марк зашел в комнату, аккуратно положил меня на кровать и укрыл одеялом. Я уже готовилась к одиночеству и холодному молчанию, как Марк обошел кровать и лег рядом.
– Ты не против? – тихо спросил он.
– Нет, – я постаралась скрыть улыбку.
Марк крепко прижал меня к себе, словно защищая от всех невзгод. Его глаза закрылись, и я услышала, как он прошептал:
– Спокойной ночи, Ева.
Я лежала рядом с человеком, который должен был быть мне чужим и опасным. Но в его объятиях мне было не страшно. Мне было спокойно, как будто мир за стенами этой комнаты перестал существовать.
– Сладких снов, – ответила я и закрыла глаза, еще не зная, что это была последняя спокойная ночь, которую я проведу в этой кровати.
ГЛАВА 14
Ева
Я проснулась от тишины. От холода и отсутствия движения рядом. Я медленно перевернулась на спину, глядя в потолок, будто тот мог дать мне ответ. Я не ожидала, что Марк уйдет. По какой-то странной, непонятной причине я ждала, что он будет рядом, когда я открою глаза. Может быть, даже разбудит. Глупо. Сентиментально. Не по мне.
Я зажмурилась, пытаясь вспомнить выражение его лица вчера ночью. Как он смотрел. Как держал. Как будто знал, что делает что-то неправильно, но всё равно делал это. И я позволила. Более того – я хотела этого. Я, которая годами жила по четким правилам, по заветам отца, потом брата. Я, которая клялась, что никогда не забуду, кто нам враг.
Но разве вчера он был моим врагом?
Марк. Сильный, внимательный, опасный. Осторожный, когда я дрожала. Уверенный, когда я тонула в собственной неуверенности. Он должен был стать для меня ничем. Только ступенькой, маской, ролью. Средством. Но я позволила себе почувствовать. Позволила ему подойти слишком близко. Позволила.
Я стиснула пальцами простыню, злясь на себя. Что ты наделала, Ева? Спать с врагом. Спать с объектом задания. Это не входило ни в один из возможных сценариев. Даже в самый абсурдный. Врагов используют, с врагами играют, врагов предают. Но не касаются так. Не вдыхают их запах. Не засыпают у них на груди.
Но ведь он ушел. Мне хотелось знать, что он думал. Почему лег спать в моей кровати, но затем ушел? Почему? Потому что всё это ничего для него не значило? Потому что было просто удобством, необходимостью, способом снять напряжение? Или наоборот – значило слишком много, и он испугался? И почему теперь я чувствую себя оставленной, как девчонка после школьной вечеринки? От этих мыслей внутри расползалось странное чувство: смесь пустоты, обиды и чего-то похожего на страх. Он пожалел? Возможно. А я? Не знаю. Но никогда раньше я не испытывала того, что почувствовала прошлой ночью. И я не хотела краснеть за то, как мне было хорошо. Это было мое. Настоящее. Я села в постели, обняв себя за плечи. Комната казалась чужой и пустой. А я снова одна. Снова наедине со своей ролью. И пора было вынырнуть из сказки и вернуться в реальность.