Нико нахмурился.
– Ты это говоришь так… будто пытаешься убедить не меня, а себя. – Нико посмотрел мне в глаза. – Я видел ваши фото в прессе, на ступеньках музея. Ты смотрела на него так, как раньше не смотрела на цель.
Я резко отвела взгляд.
– Хватит. Не начинай. У меня всё под контролем.
Нико тяжело вздохнул.
– Хорошо.
– Мне нужна разрядка, – перевела я тему.
– Из-за чего-то конкретного?
Я покачала головой.
– Или из-за кого-то конкретного? Марк?
Я подняла на него глаза, и он будто прочитал мои мысли.
– А-а-а, – потянул Нико. – Ясно. Братец опять покоя не дает?
Я опустила голову и не ответила, и это уже было ответом.
– Ох, я жду того дня, когда ты, наконец, выйдешь из-под его контроля, – покачал он головой.
– Давай приступим, – сказала я.
Нико еще с минуту молча смотрел на меня, а затем:
– Как скажешь.
Он отошел к дальней стене комнаты и достал из-за пазухи нож.
– Готова размяться?
Я кивнула и достала свое лезвие из ножен.
Он отбросил куртку, оголив руки. Мы не нуждались в лишних словах. Между нами было больше, чем тренировки. Больше, чем тайны. Мы понимали друг друга с полуслова. И я знала – он даст мне именно ту боль, которая лечит. Ту злость, которую можно выплеснуть, не разрушив себя.
Я сделала шаг назад, приняла стойку.
– Только не жалей меня.
– Даже не думал, – хищно усмехнулся Нико и сделал первый выпад.
Я едва успела отклониться. Мышцы вспоминали каждое движение, пальцы – каждую хватку. Я двигалась быстро, с яростью, с нарастающим жаром в груди. Он отвечал с той же силой. Без пощады. Как я и просила. И с каждым ударом, с каждым вдохом мне становилось легче. Тело оживало. Гнев сгорал в крови. И всё, что оставалось, – это он, я и холодное лезвие между нами.
***
Я глотала воду, будто только что вернулась из пустыни. Горло жгло, как после крика, хотя я ни звука за всё это время не издала. Нико сел рядом, в полоборота, с флаконом антисептика и бинтами. Он даже не спросил, просто принялся обрабатывать ссадину на моем плече. Я поморщилась, когда жидкость обожгла кожу, но промолчала. Он знал, что я не люблю слабость, особенно показную.
– Любимая куртка, – сказала я, глядя на разрез на рукаве.
– Ты сама подставилась, – отозвался он спокойно. – Раньше ты такого не позволяла. Где та Ева, которую в Стае называли Ледяной?
Я не ответила и лишь смотрела на окровавленный край ткани.
– Ты стала дерганой. Слишком резкой. Лезешь вперед, не подумав. У тебя даже стойка сместилась, – продолжал он, накладывая повязку на порез на моем боку. – Тебя явно вывели из равновесия.
Я отвела глаза и прикусила губу. Нико всегда видел, когда я трещала по швам и теряла это самое равновесие. Но никогда еще причиной моего дисбаланса не был объект моего задания.
Марк. Имя резануло мысленно, как еще один нож. Я стиснула челюсть. Он не должен был значить ничего. Просто мнимый союзник, фикция, маска. Но почему тогда мне так дышалось рядом с ним? Почему было так спокойно, когда он прикасался ко мне?
Это всё было не по плану. Я слишком долго выстраивала этот путь. Подчинение, обучение, ложь, которую повторяла, пока сама в нее не поверила. Отец говорил: чувствовать – значит ошибаться. Брат говорил: доверься только долгу. Но теперь... теперь внутри всё дрожало от того, что я чувствовала. А Марк… он, как проклятый катализатор. Всё во мне вдруг стало живым. А значит уязвимым.
Нико молчал. Сидел рядом, не глядя на меня, но присутствие его было как всегда – якорем.
– Всё нормально, – сказала я. Голос прозвучал сухо. Слишком выверенный, чтобы быть настоящим. – Просто не выспалась.
– Ага, – буркнул он. – А я, значит, тебя порезал, пока ты зевала.
Я хмыкнула. Он не поверил. И правильно сделал.
В голове пронеслись слова из последнего сообщения брата. «Помни: если всё пройдет как надо, я закрою твой долг». Долг. Все эти годы я отрабатывала свой долг. Долг перед братом, перед собой, перед семьей. И теперь – перед той, кем я могла бы стать, если бы всё это закончилось. Но я не могла позволить, чтобы что-то или кто-то сбил меня с пути. Даже если этот кто-то смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. Даже если рядом с ним я впервые за долгое время чувствовала не только страх или расчет, но... себя.
Это было бы ошибкой. А я больше не имела права на ошибки. Брат был прав: надо было действовать увереннее. Жестче. Смелее. Без оглядки на... эмоции.
Ну что ж. Значит, пора было напомнить себе, кто я, зачем всё это и что будет, если я оступлюсь. Я достала телефон и набрала номер Тамары.
– Там, – сказала я, когда она ответила. – Нужна помощь. Срочно.