– Повтори, – выдохнул я. – Давай. Назови ее так еще раз.
Бернард побелел. Буквально. Его губы задрожали, он вжал голову в плечи, глаза забегали.
– Я… – он сглотнул. – Я хотел сказать, что твоя, наша позиция уязвима. Вот и…
Я взвел курок.
– Я извиняюсь, – проблеял старейшина. – Прости.
– Никогда, – произнес я, – не говори о ней так. Ни здесь, ни где бы то ни было. Или в следующий раз я не остановлюсь.
Бернард ничего не ответил. Только кивнул. Мирон, как всегда тенью стоявший у дверей, шагнул ближе и положил руку мне на плечо. Не сдерживая, а напоминая. Я глубоко вдохнул, убрал пистолет и снова сел. Сердце билось громко, но я держал лицо. Всегда держал.
Бернард вскочил со своего места, как только угроза миновала. Его лицо налилось краской, то ли от злости, то ли от стыда.
– Я скучаю по временам, когда во главе Немгаров стоял твой отец, – бросил он мне и вылетел из зала, хлопнув дверью.
В зале стало тише. Но в голове – нет. Там, в мыслях, наоборот, поднялась волна. Взбесившийся старик прав в одном: времена изменились. И не только потому, что я теперь сижу во главе стола, за которым еще пару лет назад молчал, внимая, когда говорил отец.
Мне тридцать. Ратмиру – тридцать два. Богдану, если память не изменяет, – тридцать пять. Мы были сыновьями тех, кто рубил, взрывал, захватывал, создавал империю на крови и севенах. И волей случая, или капризом городских богов, раньше чем мы были готовы, мы получили город с вековыми традициями, с мозаикой кланов и долгов, с памятью, которую отсчитывают не годами, а поколениями. У Северина появились новые хозяева. Молодые, амбициозные, разные. И да, вполне себе смертные.
Богдан пришел к власти после Великого передела. Погибли его отец и сестра Марта. Его клан тогда трещал по швам, и только он, уцелевший, вцепился в бразды, как в единственное, что могло удержать семью на плаву. Был ли он готов? Вряд ли. Но выбора у него не было.
Ратмир – наследник почти по учебнику. Старший сын, воспитанный как продолжение фамилии, копия отца, только в современном обрамлении. И вот пять лет назад авария. Лихо, молниеносно. Отец Ратмира в коме, вскоре мертв. А Ратмир – на вершине.
Я… Я тоже не выбирал так рано возглавить клан. Отец всегда казался вечным. Железный, холодный, как плита. Никогда не думал, что его сердце может сдать. Но оно сдало, три года назад. Врачи говорили: стресс, перегрузки, возраст. А мне пришлось в одно утро стать главой сильнейшего клана.
Иногда мне казалось, что я до сих пор ношу пиджак моего отца, и он всё еще мне слишком велик. Я сижу за этим столом, раздаю приказы, решаю судьбы. Но в тени каждого решения слышу вопрос: он бы поступил также или сделал иначе? Он был тверд, как гранит. Не задавал лишних вопросов. Не сомневался. А я?
– Я думаю, стоит отрубить змее голову.
Голос Яна, еще одного старейшины, заставил меня включиться обратно в беседу.
– Уберем Богдана, и всё упростится, – добавил Ян, будто выносил приговор на заседании трибунала. – Без главы они развалятся. Или подчинятся.
– На месте одной головы сразу вырастут две новые, – вмешалась невозмутимая Эльза. – А в случае с Моранами еще и хвост начнет кусаться.
– Согласен, – сказал я, откидываясь на спинку стула. – Богдана нельзя убивать. По крайней мере, нам.
Пауза.
– Нужно, чтобы его убрали свои, – продолжил я. – Те, кто рядом. Чтобы внутренняя трещина разрослась, чтобы он потерял опору. Нам нужен контролируемый переворот изнутри. Спланированный, но органичный. Нам нужен свой человек на месте Богдана. Тот, кто приведет Моран к нам. Без крови. И без войны.
Генрих смотрел на меня, не кивая и не возражая. Ян шумно втянул воздух сквозь зубы. Эльза медленно скрестила руки, склонив голову набок. Остальные никак не отреагировали.
– Надо подумать, – сказал Генрих. – Ты знаешь, Марк, такие планы требуют времени. И осторожности.
– У нас и того, и другого в дефиците, – ответил я.
И будто в подтверждение моих слов, Мирон, стоявший у двери, тихо выругался.
– Черт бы их побрал.
– Что такое? – спросила Эльза, посмотрев на Мирона.
Но тот смотрел на меня.
– Судя по моим источникам, – тихо сказал он, – на тебя поступил заказ. В Стаю.
***
Северная башня возвышалась впереди, темная, как затянутое грозой небо. Мирон вел машину быстро, но уверенно.
– Как такое могло случиться? – я покачал головой.
По правилам Стаи, глав кланов заказывать нельзя. Никаких наемников, только открытая вражда. Личное противостояние. Честь и код. Это не просто нарушение – это плевок в лицо всему укладу Северина.