В его глазах вспыхнул огонек интереса и ничего хорошего он не сулил.
– Ты думаешь, он предал? – спросил он.
– Я не знаю, я просто… – замялась я. – Я просто предложила. Я слышала, что за это можно казнить без одобрения совета, если глава, ты… В общем, я не знаю, я думаю. А вдруг он… Ведь сегодня заходили Морановцы, я видела, а тут… Тут ты… И тогда…
– Он предал, – констатировал Марк сухо и, перешагнув труп на полу, подошел ближе.
– Да?
– Да. Но... – Он сделал еще один шаг ко мне. – Если я возьму его смерть на себя, ты станешь частью этой лжи. Моей лжи.
Я молчала.
– А за это придется заплатить.
Я сделала шаг назад и инстинктивно прикрылась руками, хоть и была в достаточно закрытом платье. Марк холодно засмеялся.
– Не телом. По крайней мере, не мне.
Я смотрела на него и понимала: он не верит мне и моей реакции. Не сочувствует. Он также играет. И я – часть этой игры, временная фигура, пешка, которую можно переставить или выбросить. Моя дрожь, сбивчивый голос – всё это он уже просчитал, разобрал на части. И теперь испытывал, наблюдая, как долго я выдержу маску испуганной овечки. Но страх – не валюта в этом разговоре. Здесь торгуют другим. И если я хочу выжить, мне нужно быть кем-то, кто торгуется. Не жертвой, а партнером. Пусть временным, пусть мнимым, но партнером. Я выпрямилась. Подняла подбородок. И сбросила с себя обличие слабой девочки.
– Что тебе нужно? – сухо спросила я.
Марк заметил изменение и улыбнулся.
– Наконец-то.
– Что тебе нужно? – повторила я.
– Ты бы понравилась Ратмиру.
– Главе Тавричей? – я нервно сглотнула. По-настоящему.
Марк кивнул.
Ратмир Таврич славился своей красотой, театральностью и… беззастенчивой жестокостью.
– При чем здесь он?
– Видишь ли, – продолжил Марк. – У Ратмира есть такая привычка: забирать всё, что мне дорого. Как будто мы до сих пор играем во дворе. Вот только ставки теперь выше. И кровавее. Он не сможет пройти мимо тебя, если я скажу, что ты – моя.
Я догадалась, к чему он клонит, еще до того, как он сказал это.
– Я хочу, чтобы ты сыграла мою девушку, – проговорил Марк. – И позволила Ратмиру попытаться тебя «переманить».
Я качнула головой.
– Нет.
– Нет?
– Я не шлюха.
Он рассмеялся. Как будто даже искренне. Но в этом смехе не было тепла.
– А мне шлюха и не нужна. Мне нужна умная. Быстрая. Такая, что сможет выжить в логове Тарвичей и выйти с ответами. Уверен, ты добудешь то, что мне нужно, не раздвигая ног. Хотя… – он прищурился и сделал шаг ближе.
Теперь нас разделяли лишь сантиметры. От него пахло мятой и мускусом. Я задержала дыхание.
– Давай будем честны, – продолжил он. – Если понадобится, ты сделаешь и это. Потому что альтернатива? Казнь. Официальная, с клеймом. И никто не вспомнит, что ты была жертвой.
Я понимала: он не блефует.
– Значит, два варианта?
– Только два.
Я вскинула подбородок.
– И если я соглашусь? – спросила я. – Что тогда?
– Ты станешь моей. В глазах всех. Мы начнем появляться вместе. Фото, выходы, вечеринки. Он заметит. Он всегда замечает. Потом он начнет «охоту». Мы позволим ему выиграть. Немного. Ровно настолько, чтобы ты попала к нему в гости. А дальше? Слушай. Смотри. Запоминай. Мне нужно знать, что он готовит.
Я медленно кивнула.
– А если он заподозрит?
Марк наклонился ближе к моему уху.
– Тогда ты умрешь, – прошептал он.
По моему телу пошла дрожь. Настоящая. Я знала: он использует меня. Но и я собиралась использовать его. Потому что если хочешь выжить в Северине – играй. Я подняла на него глаза и хищно улыбнулась.
– Я согласна.
ГЛАВА 2
Марк
В пентхаусе было тихо. Только шорох вечернего дождя за панорамными окнами и редкое потрескивание льда в стакане на стеклянном столике. Мирон стоял у окна, спиной ко мне, и щурился, смотря на город, как будто тот мог дать ему ответ. Но Северин молчал.
Я сидел в кресле, нога на ногу, глядя на пламя биокамина.
– Ты спятил, – сказал Мирон. Спокойно. Но я знал его слишком давно, чтобы не услышать глухую ярость в этих двух словах. – Какая-то девка с улицы. Которая завалила Макса. И ты хочешь ввести ее в самое сердце операции?
Я отпил лимонад из стакана.
– Да, – невозмутимо ответил я. – Она наш ключ к Ратмиру. Ты же ее видел, она прямо в его вкусе.
– И в твоем тоже.
– Это неважно и ты это знаешь.
– Ты думаешь, что подложишь ему ее в постель и он начнет делиться с ней своими планами?
Я помолчал.
– Он не поделится. Он проговорится.
Мирон выругался и сел напротив.
– Марк, мы на финишной прямой. Нам нужен контроль, а не импровизация. А ты втягиваешь постороннюю.