Я рискнул и, наконец, сделал шаг. Один. Прошел свою половину пути.
Теперь всё зависело от нее. Я ждал.
И вдруг она подняла глаза. Быстро, будто приняла решение. И сделала шаг вперед.
Во мне что-то вспыхнуло. Как если бы кто-то резко поднес огонь к фитилю, и всё внутри взорвалось жаром. Я притянул ее к себе и поцеловал.
ГЛАВА 17
Ева
Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы. Мы целовались взахлеб, пока хватало воздуха. Но потом я ощутила, как он замедлился. Как этот порыв – яростный, отчаянный – уступил место другому. Более глубокому. Более нежному. Он посмотрел на меня. В глазах было что-то, что трудно объяснить. Не только желание. Не только влечение. Что-то большее.
Марк подхватил меня на руки – так легко, будто я ничего не весила. Я обвила его за шею и, пока он нес меня по коридору, прижалась лбом к его щеке. Его кожа была горячей. Он не говорил ни слова. Всё его тело будто говорило за него.
Он аккуратно опустил меня на кровать. Постель была прохладной, пахла чем-то мятным и незнакомым. Я лежала, глядя на него снизу вверх, а он склонился надо мной, снова целуя, но теперь мягко. Он двигался медленно. Словно чувствовал, чего мне нужно. Тогда, прошлой ночью, мне была нужна страсть. Мне нужно было утонуть в чьей-то силе, потерять контроль, отдаться. Теперь… теперь всё было иначе. Сейчас мне нужна была нежность. Спокойствие. Забота. И он как будто знал это. Как будто чувствовал.
Он целовал мои губы, щеки, шею, плечи. Я задрожала. Его пальцы прошлись по краю моей футболки, но он не спешил ее снять. Он будто спрашивал: «Можно?» – без слов. Я кивнула. Он стянул ткань через мою голову, целовал оголенную кожу, легко, почтительно. Его губы спустились к груди. Он провел языком по соску, обвел его по кругу, затем прикусил – аккуратно, как дразнилка. Я выгнулась навстречу, не в силах сдержать тихий стон.
Я тянулась к нему, впивалась пальцами в его спину. Он был весь жар и сила, и при этом сдержанность. Он не спешил. Он наслаждался каждым мгновением. Как будто я была для него чем-то священным.
– Погоди, – прошептал он вдруг. Его голос был хриплым, напряженным. – У меня… у меня нет с собой.
– Презерватива? – спросила я, догадавшись.
Он кивнул, тяжело дыша. И внутри меня – никакого раздражения, ни капли разочарования. Только теплая волна чего-то похожего на уважение. Он не рассчитывал на это. Увозя меня сюда, он не думал, что всё зайдет так далеко. Не планировал. Не ждал.
– Я на таблетке, – сказала я. – И я… чиста.
Он встретился со мной взглядом. В его глазах было всё: желание, сомнение, забота.
– Я тоже. – Он наклонился чуть ближе. – Ты уверена?
– Уверена.
Я удивилась, насколько спокойно и честно прозвучал мой ответ. Марк снова поцеловал меня, уже с новой глубиной, с новой нежностью. Я чувствовала, как напряжение в нем растет, как он еле держится. Его рука легла мне на бедро, затем на живот, и чуть ниже. Я вздрогнула. Он гладил меня, входил пальцами, подготавливая. Я выгибалась под ним, терялась. А потом он лег между моих ног.
Он вошел медленно. Очень медленно. По сантиметру, хотел, чтобы я привыкла к нему, к его размеру, к его ритму. Его движения были теплыми, тягучими, почти благоговейными. Он касался моего лица губами, шептал, зарывался носом в мои волосы. Когда он вошел полностью, я была вся в огне. Но он не торопился. Он двигался, как будто это танец, как будто мы вальсируем в каком-то невесомом, замедленном мире, где есть только он и я. Он увеличивал амплитуду, чуть ускорялся, потом снова замедлялся, ловил мое дыхание, мои стоны, мою отдачу.
И я вдруг подумала, что, возможно, никто и никогда не будет любить меня вот так. Не просто хотеть, не просто желать. А чувствовать. Так, как чувствовал он.
Я потеряла счет времени. Казалось, оно распалось на дыхание, прикосновения, движения, стоны. Ни стен, ни света, ни мыслей – только телесный экстаз, в котором я тонула без остатка. Марк сменил позу, я оседлала его, чувствуя, как он держит мои бедра, направляя, задавая ритм. Это был танец: и власть, и нежность, и жар, который захлестывал всё. Потом – на боку, переплетенные, он позади, его рука прижимала меня к себе, движения становились резче, острее, будто мы оба были уже на краю. И когда пришел финал, я не сдержалась – закричала, сжав простыни, растворяясь в ощущении. Он кончил вскоре вслед за мной, крепко прижав меня к себе, будто боялся, что я исчезну.