– Здесь всё сделано руками твоего отца? – спросила я, разглядывая деревянные балки и оконные рамы, в которые была врезана зелень.
– Да. А мама делала всё уютным. Она считала, что дом – это не стены, а то, как ты дышишь внутри.
Я кивнула. Здесь действительно дышалось легче.
– И чем мы займемся, пока сидим взаперти?
Марк чуть прищурился, наклонился ближе.
– Есть одно универсальное занятие.
Я подняла бровь. Марк похабно улыбнулся.
– Секс, – сказал он и тут же получил кухонным полотенцем по плечу.
– Ты серьезно?
Он рассмеялся, откинувшись назад.
– Нет. То есть, да. То есть, я шучу. Или нет. Ну ты поняла.
Я покачала головой, но улыбка расплывалась сама собой.
Когда вчера я спасла Марку жизнь в подземном гараже Башни, я надеялась, что он станет мне больше доверять, что будет мне благодарен, а может и будет должен, но я и подумать не могла, что в итоге окажусь здесь, в этом лесном оазисе за вкусным завтраком в домашней обстановке. Было ли это развитие событий тем, что я запланировала? Нет. Была ли я недовольна? Тоже нет.
Оставшийся день прошел слишком быстро. Мы гуляли по окрестностям сквозь еловый лес, по тропинкам, где трава ложилась под ногами. Оказывается, территория, принадлежавшая к дому, была гигантской. Марк показывал, где когда-то стояла охотничья вышка, где они с отцом ловили рыбу. Мы смеялись, спорили о глупостях, возвращались в дом и включали фильмы, перескакивая с одного на другой, засыпая и просыпаясь, не разбирая, еще день или уже вечер.
Он время от времени переключался на работу: отвечал на сообщения, шептал Мирону в телефон. Его лицо становилось другим: собранным, резким, клановым. В такие моменты я оставалась одна. И тоже проверяла свой телефон, в секретном режиме. Сообщение было одно. От брата.
Брат: «Куда он тебя увез?»
Я могла ответить, могла выдать тайное место Марка, дорогу я запомнила. Могла даже рассказать, как обойти систему безопасности, по крайней мере, предположить. Но… Я подняла взгляд и увидела на полке перед собой рамку с фотографией. Они были втроем. Мужчина с широкими плечами и немного усталыми глазами – отец Марка. Женщина, красивая, с мягкими и теплыми глазами – его мама. И Марк. Совсем ребенок, с небрежной челкой. Счастливый. Все они на этом фото казались счастливыми.
Я написала брату в ответ:
Я: «Занята. Скоро вернусь».
Я знала, что мне еще придется ответить за такую дерзость, но не сейчас. Я переключила телефон в обычный режим, чтобы пока больше не возвращаться к мыслям о своей жизни вне этого дома и подольше остаться в сказке.
Ночью мы с Марком почти не спали. Я касалась его плеч, боевых шрамов, изгиба бедра. Он целовал меня так, будто боялся забыть вкус, будто хотел запомнить каждую реакцию, каждый выдох, каждый дрожащий вдох. Иногда это было нежно, почти невинно. Он прижимал меня к себе и гладил по спине до тех пор, пока я не теряла ощущение времени. Иногда – жадно, как будто это была последняя ночь, которую нам позволено провести рядом. К утру мы просто лежали рядом. Он не отпускал меня из объятий. Его рука была на моей талии, другая – под моей щекой. Я не помню, как закрылись глаза. Но когда я проснулась, то солнце уже разливалось по комнате теплым золотом, а Марк всё еще держал меня. Крепко. Уверенно. Спокойно. Никто никогда меня так не держал…
Марк пошевелился, и я прижалась к нему сильнее.
– Доброе утро, – пробормотала я.
– Тсс, еще рано. Дай мне хотя бы пять минут вот так, – его голос был хрипловатым от сна, ленивым. Таким… домашним.
Я улыбнулась, потянулась вверх и поцеловала его в угол губ. Он поймал мой рот, целовал долго, никуда не торопясь, как будто у нас и правда впереди не день, а целая жизнь. А потом мой телефон на прикроватной тумбе тихо пискнул.
– Это твой? – спросил он, нахмурившись.
– Мой, – вздохнула я.
Я села, взяла устройство в руки и тяжело сглотнула. Марк это заметил, приподнялся на локтях и вопросительно посмотрел на меня. Я показала ему сообщение, которое мне пришло.
Ратмир: «Ты была в моих снах. Сегодня хочу, чтобы ты была наяву. Как насчет встретиться в 21:00 в «Тени»? Я могу устроить тебе ночь, о которой ты никогда не забудешь».
Я видела, как Марк весь напрягся.
– Ты не поедешь туда одна.
– Я должна.
– С охраной.
– Тогда он не откроется. Не впустит. Не поверит. Я должна быть такой, какую он хочет видеть. Это... игра.
– Он хочет трахнуть тебя, – резко сказал Марк.
Он говорил со мной так, будто я не понимала, что происходит, и это начинало злить.
– Разве не ты сам тогда, в туалете бара, сказал, что если понадобится для успеха дела, мне надо будет и раздвинуть ноги? – язвительно спросила я.