Я всё просчитала и привела Тамару для массовки. В ту ночь в баре мы были неслучайно. Как и тот подвыпивший мужик, что полез ко мне с грязными фразами. Он тоже был неслучайным. Я уложила его на лопатки прямо перед Марком и Максом, эффектно, как мы и репетировали. Как в пьесе, где каждое действие прописана заранее.
Марк заметил. Макс повелся, а затем умер. Идеально. Несколько целей, один камень. Всё сработало даже лучше, чем я ожидала.
Марк оказался на крючке и стал трамплином к Ратмиру. Всё шло по плану. Я приближалась к цели. К своей свободе. К прощению. Но… Я не предполагала, что начну влюбляться. Что за всем этим: холодными расчетами, чужими жизнями, ложью, – появится что-то настоящее. Сначала слабое, как пульс после сна. Потом сильнее, глубже, неотвратимее. И случится это так быстро… Я больше не хотела играть. Не хотела притворяться. Но будет ли в моей истории хэппи-энда? Возможен ли он у такого человека, как я?
Я отпрянула от окна, взяла полотенце и вытерла волосы, медленно, словно это могло оттянуть момент, когда придется снова смотреть правде в глаза. Потом достала из шкафа простую одежду: темные джинсы и черную футболку – и оделась. Пригладив волосы рукой, я вышла из спальни.
В гостиной было тихо. Только слабое гудение за окнами и ровное, тяжелое дыхание одного человека. Марк, словно каменная статуя, сидел на диване. Спина прямая. Пальцы сцеплены в замок. Темный костюм, белая рубашка без галстука, расстегнутая верхняя пуговица – всё как всегда, и совсем иначе. Он не смотрел в мою сторону. Но когда я сделала шаг ближе, он поднял глаза.
Лед. Ни тени того тепла, с которым он смотрел на меня всего несколько часов назад. Ни следа человека, что держал меня в объятиях и целовал, боясь отпустить. Этот Марк был другим. Острым. Закрытым. Опасным.
Я остановилась.
– Я… я не знала, что ты уже вернулся, – сказала я, чуть хрипло, потому что горло пересохло в одно мгновение. – Не слышала, как ты вошел.
Он не шелохнулся. Только уголок губ чуть дрогнул, но это не была улыбка.
– Теряешь сноровку.
Я напряглась. Что-то было не так. В нем. В тишине. В воздухе. Всё вокруг как будто замерло в преддверии удара. Марк медленно вынул из кармана пиджака маленький предмет – флешку. Обычная. Черная. Без опознавательных знаков.
– Знаешь, – начал он, голос был холодным, ровным, и от этого стало только страшнее, – перед тем, как ты застрелила Мирона… он хотел мне что-то сказать.
Я застыла. Даже не дышала.
– Тогда я не придал этому значения. Последняя попытка предателя оправдаться… – Марк пожал плечами, чуть склонив голову. – Но потом, когда мы с другими расчищали подвал… я нашел это.
Он поднял флешку на уровень глаз.
– Во внутреннем кармане его пиджака.
Мне стало холодно. Казалось, температура воздуха вокруг упала на десятки градусов.
– А на ней… – Он посмотрел на меня. Впервые по-настоящему.
В этом взгляде было всё: усталость, боль, ненависть. Как будто его выжгли изнутри. А затем – сталь. Хищник, который не простит и не отпустит. Мое сердце рухнуло вниз. Так быстро и тяжело, что я едва удержалась на ногах. Он знает. Он всё знает.
– Ева… – выдохнул Марк почти ласково.
И тут же, как выстрел:
– Ева Моран.
Он выплюнул мою настоящую фамилию с отвращением. Я отшатнулась. Сделала шаг назад, инстинктивно. Но уже знала, что поздно. Из-за колонн и стен, как по команде, начали появляться охранники. Один. Второй. Третий. Шестеро. С оружием в руках. Четкие, молчаливые, с каменными лицами. Меня окружили.
Марк не двинулся с места. Он по-прежнему сидел на диване, как скала. Только глаза… в этих глазах не осталось ничего, что я узнала бы. Ни тепла. Ни нежности. Ни сожаления. Он смотрел на меня, как охотник на загнанного зверя. И в них читался мой приговор.
Я открыла рот, но не нашла слов. Они исчезли. Как исчезло и всё остальное. Время. Воздух. Мысли.
Я проиграла. Маски сорваны. Карты открыты.
– Схватить ее, – приказал он ровным тоном и отвернулся от меня.
Я не сопротивлялась. Просто закрыла глаза и позволила ему выиграть в этой битве, а, возможно, и во всей войне.
ГЛАВА 23
Ева
Я не видела света так давно, что забыла, как он выглядит. Влажная каменная стена за спиной – холодная и живая, будто дышала вместе со мной. Мокрые цепи обжигали кожу на ногах. Они звенели, если я двигалась слишком резко. Но я уже не дергалась. Я просто была. В этой клетке. В этом забытом подвале. В этом маленьком аду.