— Пожалуйста, не надо. Прошу вас! — взмолилась я, чувствуя соленый вкус слез.
— Не сбивай Итана, — перебил мои мольбы Солл, — если он ошибется, то не получит её резерв.
— Господин Солл, я прошу вас, остановитесь! Убейте меня, но не трогайте их.
— Не-ет, — протянул Люксен, подошёл ко мне и пристально посмотрел в глаза. — Они знали, на что идут, а значит, готовы к смерти.
Я зажмурилась. Не было сил смотреть на маму, которая с каждой выведенной руной испускала дух.
— Смотри к чему, ты их привела. Смотри! — я подчинилась, но не по своему желанию. У кого-то из министров был дар подавления воли.
— Итак, я продолжу. Когда Милания и Баяр, отправились с солдатами к подножию гор, мы отправились в горы. Бедные антимаги, они нас не ждали, и думали, что защищены. Министр Ост давно владеет камнем… Он обрушил пещеру на их городок. Выживших, бегущих из-под завалов, мы добивали лично.
— Садисты! — выплюнула я и получила пощечину от Люксена.
— Ты бы слышала, как проклинал тебя Рокс, когда я сказал, что это благодаря племянницам! Он долго умирал и всё это время с уст не сходили ваши имена.
— А дети? — я помнила, сколько там было детишек, и сердце готово было разбиться от боли.
— Не переживай, — заговорил один из министров, внимательно следящий за моей реакцией всё это время. — Они умирали быстро.
Ноги подкосились, но заклинание не позволило мне упасть.
— Не переживай о мёртвых детях, переживай о матери, — хихикнул кто-то. — Блейз, ты говорил, что девочка одаренная, сколько споров было из-за её дара… судя по всему зря, — разочарованно. — Она не то, что мать, она себя спасти не может. Я-то ждал, интересную битву.
Зеленоватые свечение из тела мамы перешло в тело Итана и она, испустив последний вздох, подкатила глаза и обмякла. С неё сняли заклинание, и мама рухнула на пол.
— Мама! — кричала я, в надежде, что она очнется. — Мама! Что вы наделали, зачем?
— Жажда власти и безграничных возможностей, — буднично пожал плечами министр Люксен.
— Я так понимаю, остальные нам не нужны? Силы архонта мы взять не сможем, а иллюзионист слишком слаб, чтобы тратить на него время, — Итан повернулся ко мне лицом, наслаждаясь реакцией. — Нужно убить этого, — он кивнул в сторону Арона, — может, тогда она проявит себя?
— Нет, не надо, пожалуйста, — казалось, им нравится моё унижение, но мне было плевать, я хотела сохранить им жизни.
Глаза Итана округлились, из горла вырвался хрип, что привлекло внимание всех. Министр рухнул на колени, а потом и лицом вниз, демонстрируя всем кинжал в спине.
Даудов каким-то образом справился с заморозкой и прирезал урода, убившего мою мать. Из его ладоней, один за другим слетали ножи, метательные звёздочки и сгустки силы, но, не смотря на меткость, долетали до цели далеко не все. Только сейчас, видя их силы, я поняла, что затея была очень глупая, и мы вряд ли спасемся. Я видела, как ранили Даудова, сопротивлялась заклинанию, но ничего не выходило. Куратор слабел, он не справлялся с одиннадцатью министрами. В воздухе появился разрыв, в котором он исчез.
Министры выругались.
— Не переживайте, господа. С такими ранами из подмирья он не выберется, — проговорил Солл, делая ещё один глоток. Он и Люксен наблюдали за всем со стороны.
— А Итан и Маркус? — спросил мужчина, поправляя одежду.
— У них растут достойные сыновья, — Люксен ничуть не расстроился смерти друзей.
— Господа, неужели вы думали, что мы все останемся живы? Гибнут слабейшие.
— Но Итан… — возразил кто-то.
— Итан погиб из-за своей глупости, — заключил Солл, направляя руку в сторону его трупа. Тьма сорвалась с его пальцев, и медленно пожирала тело министра. — Кто становиться спиной к своим врагам? Только глупцы! А Маркус был слаб. С таким резервом не смог защититься. Я разочарован, — тьма поглотила и его тело, не оставляя даже праха. — Шикарный дар, правда, Ивания? Один из первых мною взятый, — похвастаться он. — Ивушка, когда ты уже выйдешь из себя? Мы хотим шоу! Интересно, это тебя встряхнет?
Он направил руку в сторону Арона. Муж вышел из оцепенения, но не успел среагировать, и клубящаяся тьма окутала его. Из груди вырвался крик и тут же стих. Тьма растаяла, не оставив ничего.
Там, где была брачная татуировка, пытал огонь. Боль, какую я еще не испытывала, прожигала грудь. На футболке пропечатался узор из моей крови. Губа, которую я закусила, откликнулась болью и солено-медным вкусом.
Солл встал, медленно подошёл ко мне, и рванул футболку, обнажив грудь.
— Никогда не видел этого. Значит, ты не врала, говоря, о союзе.