— Значит, прими брачные узы, иначе я не остановлюсь. — Он влил в нее еще больше.
На ее лицо набежала тень отчаяния:
— Черт возьми, и почему ты такой упрямый!
— Прими!
Ее плечи поникли. Саша выпустила нить связи, одновременно роняя барьеры, которые возвела, чтобы предотвратить брачный танец. И вдруг внутри Лукаса распустилась радуга, сверкающий искрящийся фонтан такой красоты, будто он прикоснулся к чуду. На одно мгновение они стали единым целым, и он увидел, как отчаянно, дико и вопреки всему Саша его любит — так сильно, что нарушила слово, предпочла смерть, лишь бы он жил.
А Саша увидела, как обожает ее зверь, что его сердце бьется ради нее одной, и что если она его покинет, он умрет. Зверь был в бешенстве оттого, что она чуть не оставила его без пары, и мужчина злился на нее не меньше, но под этой яростью скрывались голод, желание и любовь — ярая, безумная, безграничная.
Хватая воздух, Саша отстранилась, чтобы каждый мог оставить свои самые личные мысли при себе. Однако Лукас знал, что если когда-нибудь попросит, она снова ему откроется. Она принадлежала ему, а он — ей.
Саша подняла на него темные глаза. По ее лицу текли слезы.
— Я тебя убила. Убила. Убила.
Она знала, что он на нее зол, но в таком состоянии ее это мало волновало. Как он мог заставить ее? И неважно, что узы возникали сами по себе, независимо от его воли. Если бы Лукас смирился с ее решением, если бы отпустил ее, то ничего не случилось бы. А сейчас она вытягивала из него силы, лишь бы самой оставаться живой. Ее жизнь ценой его. Будь он проклят!
Прошло десять часов, как план привели в исполнение. Нападение на Сашу истощило силы Энрике, так что с верами он не справился. Невероятно, но он держал Бренну прямо в своей квартире со звуконепроницаемыми стенами — совершенно без риска, потому что другие Пси не смогли бы почувствовать ее боль. Она была жива.
А еще волки и леопарды позаботились о безопасности Саши. Никто не станет преследовать ни ее, ни веров.
— Мы забрали то, что было нашим, — сказал Хоук Саше в гостиной убежища, глядя при этом на Дориана. — И оставили им сообщение. Если с тобой что-то случится, мы нападем на всех Советников, неважно, кто именно из них натравит на тебя ищеек. И то, что сделали с Энрике, покажется им цветочками.
— С чего вы так уверены, что угрозы их остановят?
Саша слишком хорошо знала Советников.
— Потому что послание, — начал Хоук, и его глаза сверкнули синим пламенем, — было пришпилено к языку Энрике. Его в бархатной коробочке нашла в своей спальне Татьяна Рика-Смайт. А голова досталась Никите.
Саша задохнулась. Она хотела сказать хоть что-нибудь, но не смогла. Хоук же продолжал перечислять кровавые подробности:
— Остальным Советникам мы также обещали по кусочку Энрике. Думаю, подарки оставим прямо на подушке.
Саше не хватало воздуха. Она сжала ладонь Лукаса.
— Как вы могли?..
— Мы не сделали ровным счетом ничего, что он сам не делал с нашими женщинами, — отрезал Дориан — Даже меньше — он изнасиловал им мозг.
Саша взглянула на него, чувствуя его боль — боль, которую не успокоила даже месть. Она понимала, что нужна ему, чтобы он мог принять случившееся. Она стала женщиной его альфы и впервые осознала, какие обязанности накладывает на нее этот статус. Слабо представляя, что собирается делать, Саша пересекла комнату и обхватила лицо Дориана ладонями. Он замолчал, лишь прерывисто выдохнув, когда она на миг прижалась губами к его рту.
Глава 26
Лукас не стал рычать, заявляя о своих правах. Ведь теперь она принадлежала ему и делала то, в чем нуждалась его Стая. Прикасалась, выражая нежность и любовь. Иногда лучший способ продемонстрировать свою заботу сильному мужчине — это простой поцелуй, потому что он отвергнет слова утешения. Саша не знала лишь, как она об этом догадалась.
Когда Саша отступила, у нее кольнуло сердце. Дориан смотрел на нее, как на родную, как на одну из Стаи. Впрочем, так оно и было. На ближайшие несколько месяцев. Пока она не утянет Лукаса за собой в смерть.
— Это еще не все, — сказал Хоук, когда Саша снова к нему повернулась. — Мы проследили, чтобы им стало известно: веры прекрасно знают об убийцах среди Пси. Энрике охотно признался обо всем на камеру. Он любил поболтать.
— Они не позволят, чтобы это всплыло. — Саша посмотрела, как ее мужчина приближается к ней, и внутри все свернулось в тугой горячий узел. Даже гнев не мог помешать страсти, которую будил в ней Лукас. — Тогда провалится сама идея Безмолвия.
— Может, это и к лучшему, — заметила Тамсин.