— Не стоит. — Попятившись, Саша прошептала: — Я должна быть хоть кем-то, пусть даже частью расы убийц. А если я не Пси, тогда кто я?
Прежде чем Лукас нашелся с ответом, его окликнула Зара. Махнув ей рукой, он сказал:
— А почему Пси не может быть кем-то еще?
Саша молчала, пока Лукас не отошел достаточно далеко.
— Потому что так задумано природой.
Самый охраняемый секрет ее расы, произнесенный хриплым шепотом. Как и все Пси, Саша каждое мгновение своей жизни зависела от ПсиНет. Если оборвать связь, через считанные минуты она умрет в муках. А если обнаружится ее изъян, Сашу приговорят к реабилитации. Единственная надежда выжить — стать больше Пси, чем все остальные, стать… неуязвимой.
Этим утром она отправилась к Никите, собираясь сообщить ей все, что узнала. Запутавшись, слепо разозлившись на судьбу, которая сперва поманила ее, а потом небрежно отмахнулась, Саша убедила себя, что, предав Дарк-Ривер, она нивелирует свой недостаток в глазах Никиты и станет наконец той дочерью, какой та всегда хотела ее видеть.
Однако открыв рот, она смогла выдавить из себя лишь ложь. Ложь ради веров, ради Лукаса. Слова шли изнутри, из той части сердца, о которой Саша даже не подозревала, оттуда, где сосредоточились безоговорочная преданность и неистовая решительность. Она не смогла сказать ничего, что навредило бы мужчине, который одним поцелуем разбил ее стеклянные стены на миллиарды осколков.
Именно тогда, впервые в жизни, Саша поняла, что хочет не просто найти свое место в этом мире. Она желала, чтобы — пусть даже на секунду, долю секунды — ее любили.
Однако для Пси это было лишь несбыточной мечтой.
Пусть ей не доведется испытать это чувство, но она хотя бы поможет тем, кто умеет любить. Может быть, этого хватит, чтобы утолить голод в ее душе.
Лукас старательно терпел отстраненность Саши, пока они проводили замеры, но вот уйти так просто он ей не даст. Он не умел подчиняться чужим приказам.
«Нет», — сказала она, когда он попытался дотронуться до нее. Не потому что она не выносила прикосновений, как все Пси — а потому что умела чувствовать. Если после поцелуя у него еще оставались сомнения, то ее исповедь развеяла их окончательно. Он так и не простил ей мысли о предательстве, но это не значит, что он ее отпустит.
Он не мог ее отпустить.
Она принадлежала ему. И он не собирался наблюдать, как она уходит. Возможно, раньше Лукас и был слеп, но ярость из-за того, что Саша думала предать его, сорвала шоры с его глаз. Правда обожгла точно пощечина. Как и Сашу влекло к нему, так и самого Лукаса тянуло к ней и физически, и эмоционально.
При всей своей проницательности Саша еще не поняла — и то только потому, что он всячески старался скрыть это от нее, — что Лукас крайне редко сближался с кем-то не из Стаи. Он не шутил насчет права на прикосновение. Да, он был более открыт, чем Пси, но никогда не затевал интимные игры с чужаками. И все же он с самого начала обращался с Сашей как с женщиной, взывавшей к его первобытным инстинктам. Он так и не увидел в ней врага.
Лукас отказывался признавать, кто она для него, — его сердце и без того было истерзано и разбито. Он не желал снова открываться и становиться уязвимым, потому что это могло привести к еще большим страданиям. И все же, как это ни парадоксально, именно его сердце поняло, кто же ему эта Пси, и теперь отказывалось ее отпустить.
Лукас был уверен лишь в одном — он удержит Сашу.
— Вы обедали? — спросил он, когда они собрались разъезжаться.
Саша, не сбавив шагу, пошла к своей машине, припаркованной в нескольких метрах от всех остальных.
— Со мной все хорошо.
— Вы мне не ответили.
Лукас не хуже своей Пси умел играть в эти игры.
— В автомобиле у меня есть энергетический батончик. — Саша потянулась к ручке двери.
Лукас остановил ее, схватив за запястье.
— Не надо, — снова сказала она, отшатываясь.
— Почему?
Она не ответила, но он заметил вспыхнувший в ее глазах огонек. Ее нрав давал о себе знать, возвращая Сашу к жизни. Лукас многое отдал бы, чтобы увидеть ее в настоящем бешенстве.
— Давайте съездим к Тэмми. Она о вас спрашивала.
Целительница очень заинтересовалась Сашей.
— Не думаю, что это разумно.
На ее лице ничего не отражалось, но Лукас слышал голос сомнения в ее душе — пантера улавливала малейшие изменения мимики.
Наклонившись ближе, он прошептал:
— Не переживайте, близнецов увезли к родственникам.
На самом деле их с остальными детьми спрятали в безопасном месте. Назревало нечто такое, что при худшем сценарии могло обернуться кровавой бойней. Но пока Лукас позволял себе игры с единственной женщиной, способной остановить войну.