Глаза сразу опустила в пол, что меня насторожило.
— Не врать, — говорю я громким голосом, чтобы ее напугать.
— Е-есть... — пищит она, дёргаясь на месте. — Вчера исполнилось.
Пиздец.
Другого слова, описывающего эту ситуацию, просто не существует.
У меня в голове все мысли смешиваются. Такая молодая...
— Боже. Одна из моих дочерей твоя ровесница, — сообщаю ей, когда подхожу ближе. Не сдерживаюсь и хватаю ее за хрупкие плечи, чтобы хорошенько встряхнуть глупышку. — Ты понимаешь, что это ненормально? Работать шлюхой в таком нежном возрасте?
Меня самого начинает трясти от ужаса данной ситуации. Мне привели малолетку! Да я в жизни на такое не подпишусь. Было бы ей хотя бы лет двадцать пять...
Мне даже тошно от себя становится от того, что у меня все же пробежали мысли ее попробовать.
— Я… Я не… — заикается она и в ее глазах появляются слёзы.
— Вышла, я сказал! — кричу я, толкая ее от себя, так, словно она заразная.
Мне просто мерзко. Не от неё, нет. Эта малышка здесь не при чем. Я уже догадываюсь, что ее заставили сюда прийти и ублажить важного гостя.
Они ещё за это у меня ответят.
— По закону нам уже можно! Так что вы зря на меня кричите...
Какую несусветную чушь она несет.
— Я не трахаю детей! — срываюсь я. — Проваливай.
— Нет. И я не ребёнок, — продолжает она гнуть свою линию. — Мне правда уже есть восемнадцать!
Я уже забыл, когда в последний раз был так зол. Я готов рвать и метать, только это мало, что даст, девчонка только испугается.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не разнести этот номер к хренам собачьим.
— Настырная какая, — усмехаюсь я, заглядывая в невинные, уже влажные глаза. — Тебя в детстве мало пороли ремнём? Видимо, да, если ты стала малолетней шлюхой. Пошла отсюда…
Нервы окончательно сдают.
— Нет! Я никуда не пойду…
Далее происходит то, чего я меньше всего ожидал.
Она просто берет и скидывает с себя халат, оставаясь в одном нижнем белье блядского, ярко-красного цвета.
— Что ты… — охреневаю я, стараясь не смотреть на ее тело. — Блять!
Дыхание учащается, потому что… Я даже думать о таком боюсь.
— Я давно немаленькая девочка, — говорит Катя, подняв вверх подбородок.
Пытается казаться смелой, но я вижу, что ее трясёт.
Я же подхожу к ней, чтобы подобрать ее халат и кинуть этой упрямой девке его прямо в лицо.
— Быстро оденься! — произношу я нечеловеческим голосом. — Меня не возбуждают малолетки, поэтому пошла на хрен!
Так как мои слова на неё не действуют, я хватаю ее за руку и просто вышвыриваю из своего номера, закрыв дверь прямо перед ее шокированным лицом.
Немыслимо. Под меня хотели подложить малолетнюю соплю. Они тут с ума посходили!
— Константин, откройте! — стучит она в дверь. — Пожалуйста! Умоляю! Простите меня! Впустите хотя бы на час! Обещаю, я близко к вам не подойду… Только скажите им, что у нас все случилось и вы довольны… Пожалуйста.
Мне ее жаль. Она, видимо, попала сюда не по своей воле. Может, денег должна, может ее вообще украли.
Хрен его знает.
Но я не буду ее спасать. Она мне никто. Я не мать Тереза, черт подери.
Мне на неё плевать, пусть хоть головой об дверь бьется. Это не мои проблемы.
— Настырная девка, — шепчу я себе под нос.
— Умоляю, они же меня убьют… — плачет Катя, что-то затрагивая в моей темной душе. — Прошу… Молю вас!
Нет. Я не поведусь. Не возьму на себя ответственность за чужую жизнь.
Я не самый хороший человек, я совершал ужасные поступки, но я давно за них расплатился.
Я не буду ее спасать. Нет.
Включаю телевизор и делаю громкость на максимум, чтобы не слышать ее жалобных стонов.
Глава 3
Не могу заснуть.
В голове все крутится отчаянный голос Кати, которая просит меня ее пустить. Она просила моей защиты.
Это заседает глубоко под кожу. Я сразу вспоминаю своё поганое детство, где вот точно так же стучал в дверь и просил мать меня выпустить, сходить хотя бы в туалет, пока она вовсю пьянствовала.