— Ну, вот никак. Она тут несколько часов кряду сопли по столу размазывала, — усмехнулась, — взывала к моей совести. Тем более, считай, кроме нее у меня никого ближе и нет из родни. Пришлось согласиться.
— Н-да — весь запал пропал. Паша, конечно, постарался скрыть расстройство, но внутри засело странное чувство, чувство зудящей досады.
— Паш, — Саша снова уложила его на спину, забралась верхом и принялась целовать, — я хочу переехать к тебе и перееду. Только чуть позже.
— Понял я, — заложил руку за голову, уставился в окно. Как она и предполагала, обиделся.
— Ладно, — слезла тогда с него и сразу отвернулась, поскольку слезы подкатили.
Как же погано-то… Сашу воротило от самой себя из-за того, что вынуждена так нагло врать. И кому? Жарову! Человеку самому близкому. А вдруг Жарик узнает, куда она отправилась на самом деле, да он просто возненавидит ее. Паша не выносил по жизни двух вещей — вранье и дешевые понты. А если рискнуть и рассказать все как есть? Однако Саня тут же отмела эту мысль. Тогда беды не миновать. Жаров однозначно пойдет бить морду художнику. У того же бабки и связи. Плохо будет только Пашке. И уж пусть лучше ненавидит ее, чем переломанный лежит в какой-нибудь больнице.
Так и прошел день… ни то, ни се… вроде разговаривали, однако утреннее напряжение никуда не делось. В семь вечера Паша уехал домой. И наконец-то Саша смогла дать волю чувствам. Все началось с того проклятого дня — дня доставки! Жизнь пошла под откос. Ублюдок мало того, что воспользовался ею, да еще и неизвестно, один ли или всей своей гоп-компанией, а теперь еще и позируй ему, выполняй все больные прихоти. И почему таким, как он позволено все?! Почему этому ублюдку все сходит с рук?
Через два часа вдруг прилетело смс, Саша аж вздрогнула от неожиданности.
«Детка, я тут подумал… надо тебя приодеть к путешествию. Так что, выходи…»
— Легок на помине, — процедила Саня.
«Куда мне выходить?» — напечатала в ответ. Что еще за ерунда?
«Ну, для начала выйти из хором своих, потом спуститься на первый этаж, дальше по направлению движения. Я жду внизу» — пришло через минуту.
«Я никуда с тобой не пойду!!! Проваливай восвояси, дай прожить спокойно хотя бы эти три дня!!!»
«Сойкина! Быстро подняла свою соблазнительную филейку и спустилась! Или я поднимусь, и тогда все будет куда хуже для тебя, но, несомненно, лучше для меня. Буду домогаться с пристрастием!»
«Тварь!!!» — не сдержалась Саша.
«Тварь ждет!»
— Вот подонок, — заметалась по комнате в поисках кофты и джинсов.
Через полчаса девушка стояла внизу. Дар поджидал, прохаживаясь вдоль машины.
— Милости прошу, — улыбнулся и указал рукой на дверь.
Саша, молча, села.
— Надеюсь, не разбудил тебя, — глянул на нее, когда занял свое место. — А чего глаза красные? И нос картошкой. Никак рыдали-с?
— Ты меня вызвал для чего? Поболтать по душам? Так вот зря…
— Да ладно, не заводись.
— Мне завтра на тренировку.
— Я в курсе, поэтому к полуночи доставлю обратно.
Ей, честно говоря, было все равно, куда они едут. Саша просто смотрела в окно, мимо мелькали машины, дома, торговые центры, кофейни. Ехали около часа, потом хамер повернул и спустился на подземный паркинг какого-то крупного торцового центра.
— Все, малышка. Мы на месте. И у нас не так-то много времени.
Они выбрались из машины, но девушка по-прежнему хранила молчание, что вызвало удивление:
— Да что с тобой? Не послала ни разу. Не нагрубила. Не попыталась уложить на лопатки.
— А смысл? — посмотрела ему в глаза. — Ты все равно не отстанешь. Знаешь, какой вопрос меня давно мучает, — и вдруг на ресницах блеснули слезы.
— Какой? — Дар не любил слезы, они его всегда вводили в ступор, заставляли нервничать, поэтому, глядя на вот-вот зарыдающую Сашу, он напрягся, вена на шее проявилась.
— В ту ночь… Твои друзья тоже, да? Тоже… — но договорить не смогла.
А Дар быстро положил руки ей на плечи, сжал слегка:
— Нет, Саша. Мои друзья и пальцем к тебе не прикасались. Ты была только со мной.
— И почему я должна тебе верить? — покатились слезы по щекам.
— И зачем тогда спрашивать, если заведомо не готова принять ответ? А верить не должна. Доказательств у меня вес равно нет. Но я говорю правду. И прошу, завязывай со слезами…
— Боишься моих слез? — заметила в его глазах смятение. — Не хочешь, чтобы совесть просыпалась? В тот вечер, Дар ты уничтожил меня. Очень плохо, что тебе на это плевать.