Всю дорогу девушка пыталась справиться с жутким волнением, коленки тряслись, руки тряслись, кидало то в жар, то в холод. Помимо нежелания находиться рядом с художником, она еще и летать боялась. С семьей путешествовала всего раз лет в двенадцать, и после этого раза отец больше не брал ее с собой. Мол, нечего взрослым отдых портить. С тех пор, когда они улетали в очередную сказку, Саня отправлялась к бабушке. Да и с бабушкой в деревне было куда интереснее, куда приятнее. Только вот умерла она, диабет.
Добрались спустя два с половиной часа, пробки были кошмарные. За это время Дар успел раз десять позвонить. Видимо боялся, что Саша решила в последний момент оставить его с носом. А последний раз даже попросил дать трубку водителю, однако Саня уже не выдержала и послала его на три буквы, после чего перестала отвечать на звонки. Пусть бесится, упырь.
Кое-как успели. Пришлось, чуть ли не бегом бежать к стойке регистрации. Дар злился, постоянно бурчал, точно бабка старая, а Саша смотрела на него и готова была сквозь землю провалиться, настолько мерзко и противно становилось. Как же ее так угораздило повстречать подобие папаши?! Он тоже не терпел, когда что-то шло не по плану, мог потом часами ныть, орать, причем срывался именно на них с матерью.
Саня не стерпела, когда он уже перешел на нее, обвиняя в нерасторопности и долгих сборах, тогда как надо было подготовиться заранее и заранее выехать:
— Заткнись! — взвизгнула, что аж народ поблизости развернулся и уставился на них.
— Ты часом не обалдела, Сойкина? — вытаращился на нее, но обороты сбавил.
— Не смей перекладывать на меня свое недовольство окружающим миром, — процедила сквозь зубы. — Ты не мой хозяин, понял?
— Да, понял, понял, — вдруг стих. — И чего завелась? Подумаешь… какая нежная, слова-то ей не скажи, — начал уже иронизировать.
А она больше ничего не ответила. Так и молчала до самой посадки, лишь иногда отвечала «да» или «нет». Как поднялись на борт, и расселись, само собой, в бизнес классе, Сашу охватила паника. Сердце зашлось, напала зевота, стало резко не хватать воздуха.
— Ты чего? — склонился к ней Дар. — Боишься летать?
— Боюсь, — буркнула и поскорее закрыла глаза.
— Дай руку.
— Отвали.
— Дай, говорю, — без разрешения взял ее руку, повернул ладонью вверх, и последовал точечный массаж.
Спустя минут пять неожиданно полегчало. Хотя бы дыхание нормализовалось. И Саша ни о чем больше думать не могла, кроме как о том, что он массирует ее ладонь, вроде нажимает сильно, даже больновато местами, но отнимать руку не хотелось. Потому что помогает.
— Мы летим до Дели, оттуда уже местными авиалиниями до Гоа. Увы, напрямую рейсов не нашлось, — голос его звучал спокойно, умеет ведь, когда хочет.
— Что это за вилла? Твоя? — Саша опустила спинку кресла, устроилась поудобнее. До взлета есть еще минут десять.
— Нет, не моя. Но я знаю человека, кому она принадлежит. И тот с радостью отдает мне ее в пользование, когда нужно.
— Есть хоть кто-то, кого ты не знаешь?
— Есть. Тебя вот не знаю, а хотелось бы познакомиться поближе, — и нажал очередную точку на ладони, отчего Саша айкнула и отняла-таки руку.
— Садист. Смотрю, на все руки мастер. Массажу тоже обучался у какого-нибудь гуру?
— Нет. Я просто нажимал куда придется, — захихикал, — главное, ты отвлеклась.
— В этом ты весь, — вернула спинку кресла в исходное положение и отвернулась к иллюминатору.
— В чем?
— Ни грамма честности.
— Ох, Сойкина, не будь ребенком.
— Ну, против тебя я и есть ребенок.
— Чего это? — уставился на нее. — Мне всего тридцать пять.
— А мне двадцать два, вот и посчитай разницу. И ведешь ты себя как типичный оскотинившийся художник, которому под сраку лет.
— Н-да, хамка мелкая… Тебя бы на коленки да выпороть, — попытался схохмить, а самому стало неприятно.
Но вот, настало время взлета, борт вырулил на взлетно-посадочную полосу, и заработали турбины, от чего Саша вжалась в кресло, вцепилась в подлокотники. Дару желалось снова взять ее за руку, но не стал, раз он скотина и вдобавок старпер для нее, пусть трясется себе на здоровье. А у девушки душа в пятки ушла, настолько было страшно. Даже в детстве не так, как сейчас. Или она просто уже не помнит, как оно было десять лет назад. Целых шесть часов высоко в небе! Хорошо бы проспать из них большую часть.
А Дар, как только самолет набрал высоту, достал из своего кармана маску для сна, нацепил, и, казалось, ушел в глубокий сон. Глядя на него, и Саня скоро уснула. Все-таки нервов потратила ого-го. Но через час художник проснулся, а девушка продолжала крепко спать. Как раз самое время налюбоваться ею вдоволь, изучить лицо. Эта пичужка умудрилась полностью поместиться в кресле, поджала под себя ноги, свернулась, чуть ли не клубком. На первой картине она с таким же выражением лица — безмятежным и невероятно сексуальным. Дар не мог перестать смотреть на нее. Сейчас не хотелось секса, хотелось просто смотреть, а еще обнять, ощутить ее рядом с собой, чтобы Саша не вырывалась, не злословила, чтобы доверилась ему. И столь сильное желание дотронуться пересилило, мужчина коснулся пальцами темных волос, потом спустился к щеке. А вот телесный контакт уже породил желание. Пришлось еще с полчаса бороться с возбуждением, для чего Дар попросил стюардессу принести кофе. С юности лучшим средством перенаправить энергию в другое русло было либо начать рисовать, либо плотно пожрать.