— Ты поимел меня, подонок, — и пихнула его ногой в бок.
— Эй, больно же… я не имел. Я рисовал… и чуть-чуть потрогал, — хихикнул, а получилось, что хрюкнул.
— Что? — тотчас уставилась на него. — Что ты сказал? — принялась трясти его за плечо.
— М-м? — кое-как разлепил глаза. — Что чего я?
И вырубился.
— Урод, — процедила сквозь зубы, но его слова засели в мозгу. Что значит, рисовал? Что значит, чуть-чуть потрогал?
Так и провели всю ночь на пляже. Дар пробыл в отключке до самого утра, а Саша была вынуждена караулить рюкзак с вещами. Этой ночью на пляже было много таких же «спящих». С первыми лучами Саня решила искупаться, ибо глаза слипались, а еще будить этого гамадрила, ехать на виллу и устраивать с художничком очную ставку. Ей важнее всего сейчас было понять, правду он сказал или это все лишь пьяный бред.
Саша засунула под его голову рюкзак, сама же быстро стянула с себя шорты с майкой, благо, купальник был на ней, и пошла в воду. Море теплое, не успело остыть с ночи, и волн почти нет, полнейший штиль. Солнце окрасило водяную гладь в рыжий цвет, небо местами краснело, местами синело. Некоторые туристы тоже проснулись и поплелись в воду.
Плавала долго, то кролем, то брасом, то лежала на волнах, надо было растормошить организм, да и мысли успокоить. Когда выбралась на берег, еще какое-то время лежала на песке, отдыхала. А с пробуждением большей части разноцветных пьянчуг, пошла, будить и Дара.
— Вставай! — отжала ему на лицо мокрую футболку, которую он вчера снял с себя.
— Какого? — заворочался. — Хорош.
— Ладно, — сбегала к воде, прополоскала там еще раз футболку и повторила соленый душ. — Вставай, алкаш несчастный! Я домой хочу! Есть, в душ, в туалет, блин! Из-за тебя, урода всю ночь просидела тут!
— Все, все, все… встаю, — попытался подняться, но вышло только со второго раза, — разоралась тут.
Выглядел он разве что чуть лучше бомжа у метро. Глаза опухшие, красные, на лице, волосах, теле — везде песок. И это знаменитый богатейший художник России? Чем он сейчас отличается от синяков, что валялись в метрах трех от них? Да, ничем.
Домой отправились спустя полчаса. Дар же напялил солнечные очки, и всю дорогу в такси изображал бодрого, но спящего. На вилле Саша тут же побежала в душ, увы, но и ей досталось — майка теперь была сине-буро-зеленая, на коже красовались отпечатки, как выяснилось, чьих-то рук.
Когда спустилась вниз, обнаружила полуголого художника на диване, понятное дело, спящего. На нем были только трусы. Пришлось отложить очную ставку до того момента, как Дар снова научится говорить и ходить прямо. И за время его коматозного состояния, Саша приготовила завтрак, поела, потренировалась в мастерской и снова спустилась вниз, чтобы проверить состояние горе-художника. Каково же было удивление, когда нашла его, сидящим на острове, в солнечных очках и поедающим прямо из сковороды омлет.
— Здрасте, — бросила Саша.
— Угу, — кивнул тот.
— Дар?
— У?
— Нам надо серьезно поговорить.
— Угу.
— Ты издеваешься? — подошла ближе.
— У-у… — затем снял очки и тут же скривился от яркого света. — Прости, детка. Но мне сейчас очень, очень, очень хреново.
— А мне плевать. Мы поговорим.
— Ок. Ради тебя и только. Но! Сначала мне надо в душ.
— Хорошо, буду ждать здесь.
— Десять минут и я в твоем распоряжении.
Только вот прошло десять минут, потом двадцать, полчаса, а мерзавец так и не шел. И неудивительно, он принял душ, после чего завалился спать. Голый, мокрый… Сашу это все уже окончательно взбесило. Обида со злостью закипели с такой силой внутри, что она помчалась собирать вещи. Все, хватит. Надоело! Пусть бухает дальше, пусть ищет себе какую-нибудь шлюху для картин.
И видимо так шумела, что разбудила спящего Принца. Дар зашел к ней в спальню. От увиденного, честно говоря, тут же в себя пришел.
— Ты чего творишь, Сойкина?
В центре комнаты стоял ее чемодан, собранный!
— Я хочу уехать, — произнесла спокойно.
— Куда? С чего вдруг?
— Мне все осточертело, Дар, — посмотрела на него глазами полными слез. — Ты издеваешься надо мной. Но у тебя нет на это права. Просто нет.
— Так, — быстро подошел к ней, схватил за руку. — Давай выясним, что вообще случилось.
— Отвали! — толкнула его в грудь.
— Опять истеришь? — схватил ее и уложил на кровать.
— Ты не имеешь права! — крикнула, что было сил. — Слезь с меня, подонок!
И разрыдалась вконец. Но Дар не отпустил, он все смотрел на нее. Сам не знал, что делать, ведь это слезы, ручьи слез.