— Воспитывали, — уткнулся носом в ее макушку.
— А почему же не научили уважать личное пространство?
— Научили… Но с тобой никак не получается…
— Как же ты меня достал.
— Тебе все еще плохо?
Он так и держал руку на животе, но хотя бы не полез под майку.
— Да, мне плохо. И я хочу отдохнуть в тишине. Без тебя…
— Так, ложись на живот.
— Дар?! — вылезла из-под одеяла. — Пошел вон!
— Я обещаю, тебе полегчает. Всего лишь массаж, зато действенный.
Саша устала с ним бороться, этот банный лист намертво прилип. Да и состояние было настолько поганое, что Саша перевернулась на живот.
— Вперед, — буркнула в подушку.
И первым делом, конечно же, Дар стянул с нее майку, а шорты спустил чуть ниже поясницы. После сходил в ванну и взял масло. Через минуту теплые ладони легли на спину. На обычный массаж его манипуляции мало походили, он снова нажимал точки в определенных местах, а потом сглаживал болевые ощущения и в основном массировал поясницу. Ниже не совался. Когда закончил там, принялся за плечи и лопатки. Вот здесь уже куда привычнее, но и больнее.
Как и тогда в самолете, снова подействовало. Живот перестал болеть, все мышцы расслабились, а минутой позже Саша уже спала. Дар склонился к ней и осторожно поцеловал в левую лопатку. Ему жутко хотелось эту женщину, но попытайся он продвинуться дальше, все станет только хуже. В конце концов, мастурбировать перед сном с ее образом перед глазами тоже выход, хотя с каждым разом все сложнее. Сойкина на его картинах, в его голове, иногда в руках… Нестерпимая пытка.
А сейчас лежит полуобнаженная, загорелая, бархатная кожа поблескивает от масла.
Дар слез с нее, лег рядом и просто смотрел, как спит самое очаровательное создание в природе. Да, она именно такая. Самая…
Саша проснулась спустя час. В комнате царила прохлада, тюль раздувался от ветра. Дождь за окном продолжал идти…
Девушка перевернулась на спину. И первым делом взгляд пал на сопящего рядом художника. Отлично, теперь мерзавец переехал к ней в комнату, нашел, блин, повод. Но тут Сашу отвлекли неприятные ощущения. Она тотчас достала из тумбочки заветную коробочку и побежала в душ. После прохладной воды стало еще лучше. Саня накинула легкую шелковую тунику на влажное тело и вышла из ванны. Дар продолжал спать, обняв подушку. Во сне выглядел вполне себе мило… Н-да, как же этот вид обманчив. Вот, вроде здоровый мужик, высокий, красивый, талантливый, но с какими же дикими тараканами в башке. Откуда только? Детство что ли тяжелое было? Или, наоборот, слишком многое позволялось? Скорее второе… Вырос мажором, а у мажоров в жизни все просто — есть они и холопы, которые должны их в попу целовать.
Ну, хоть сейчас можно побыть в тишине. Саша спустилась вниз, приготовила обед — отбивные с картофельным пюре. А после того, как поела, отправилась на диван. Как раз Паша написал смс. Почти каждая их переписка начиналась с его вопроса «Когда же ты вернешься?» Хорошо хоть сегодня он не обижался, поэтому получилось пообщаться в удовольствие, единственное, Паша делился настоящими новостями, а вот ей приходилось врать, что Аня никак не может определиться то с тортом, то с цветами, то еще с какой-нибудь ерундой. А Жаров работал, ходил на площадку, где продолжал танцевать. Даже поделился вестью, что с Марей первый раз за долгое время удалось спокойно поговорить.
Дар спустился незаметно. Он стоял у лестницы и смотрел на улыбающуюся Сашу с телефоном в руках. Лежала Сойкина, закинув ноги на спинку дивана. Такой картины в его жизни еще не было. Но до чего хотелось, чтобы была. Никогда бы раньше не подумал, что захочет делить жилплощадь с другим человеком. Ему всегда было хорошо только одному, женщины приходили и уходили тем же днем, максимум следующим утром. А тут Сойкина упала как снег на голову, с цветами. Но злило и раздражало то, что все это иллюзия, Саша не хочет здесь находиться, она презирает его всеми фибрами души. Искренне улыбается, только когда общается со своим качком недоделанным.
— Тебе лучше? — заявил-таки о своем присутствии.
Саня мигом спрятала телефон в кармашек туники, опустила ноги.
— Лучше.
И поднялась с дивана.
— Ты куда? — Дар уставился на нее с явным недовольством. — Мешаю переписываться?
— Не много ли вопросов? Я вроде как не обязана отчитываться за свои телодвижения или общение. Не забывай, я твоя натурщица, а не рабыня Изаура. И пасти меня на каждом шагу не надо.
— А можно все-таки поинтересоваться? — он прислонился к спинке дивана, руки засунул в карманы. — Вот ты… целеустремленная, талантливая танцовщица. Хочешь пробиться в жизни, достичь каких-то высот. Тебе не противно тусоваться с неудачником?