И снова его слова резанули по сердцу.
— Мне не о чем особо рассказывать.
— Да ладно, Сойкина. Не криви душой. Я знаю, в твоей семье тоже не все гладко. Не просто же так ты слиняла из дома и поселилась у тетушки да еще и за денюжки.
— Не просто так…
— Ну, вот, — улыбнулся и подался вперед. — Начинай, я весь во внимании.
— Только зачем тебе это? — с силой заскоблила ногтем по бокалу.
— Хочу понять тебя.
Саня помолчала несколько минут, потом залпом выпила вино и начала:
— Мой отец очень похож на тебя, Дар. Он жестокий педант. Его жизненные принципы неоспоримы, его слово — истина, а близкие должны беспрекословно подчиняться. Мать подчинилась. Я нет. А раз нет, значит, и для него меня больше нет. Возможно, он бы и продолжил меня ломать, только я ушла. К счастью, ему хватило гордости не преследовать свою непутевую дочь. Ушла и ушла.
— Почему ты считаешь, что я такой же, как он?
— Так же свято чтит свои, как ты выразился, ритуалы. За нарушение ритуалов следует наказание. Считает себя правым в любой ситуации, любит нагибать тех, кто рядом. Так уж вышло, что из всех у него осталась только мама, но она не особо-то и сопротивлялась.
— Не защищала тебя?
— Нет.
— И такой момент. Я не навязываю никому свои ритуалы.
— Это потому что ты живешь один. Окажись с тобой рядом кто-нибудь еще, будешь навязывать. Другой человек в любом случае принесет с собой свои «ритуалы», свои жизненные принципы. Ты же неспособен к компромиссу.
— С чего такой вывод? Я разве вваливаюсь к тебе в комнату и навожу там свои порядки?
— Ты вваливаешься, — усмехнулась Саша, чтобы скрыть подступившие слезы.
— Да, но для другого. Чтобы побыть с тобой. И знаешь, что меня радует?
— Что же?
- А то, что свинарник в твоей комнате ни капли не мешает и не расстраивает.
— Мне надо на воздух.
Саша резко вскочила и пошла на улицу. Там встала у резного столба, что поддерживал решетчатую крышу веранды. Наконец-то можно было не сдерживать слезы и те медленно поползли по щекам. Что значили эти слезы? Дар вспомнил себя, Саша вспомнила отца… но и это не то. Причина в отказе от нее. Даже он отказался. Забавно, вокруг нее всегда так много людей, а по факту — никого. Конечно, есть Паша. Только и Паша многого о ней не знает, потому что не поймет, не воспримет серьезно.
А спустя минут пятнадцать ощутила касание, горячие ладони легли ей на плечи:
— Ты приросла что ли к этому столбу? — и потянул ее на себя, — а, нет… не приросла. Идем, я повторил заказ.
Они вернулись за столик, где ели в гробовой тишине.
После ужина еще некоторое время гуляли. Саша совсем сникла, поэтому старалась не говорить с ним, даже не смотреть в его сторону. Но раз Дар так решил, раз не хочет больше ее рисовать, значит, скоро будет дом, Урбанс и Паша. Ведь она этого и хотела.
Глава 14
— Тебе все понравилось? — спросил, когда размещались в такси.
— Да, было вкусно, — Саша села поближе к окну и отвернулась.
— А что с настроением?
— Все хорошо, просто устала. Так, когда ты закажешь билет?
— А когда захочешь. Могу сегодня, могу завтра.
— В чем разница?
— Да, ни в чем. В самоуспокоении разве что.
— Тогда мне все равно.
Всю дорогу провели снова в тишине. Дар иногда поглядывал на Саню, но она олицетворяла собой каменное изваяние.
А стоило войти в дом, как сразу же отправилась в свою комнату.
Часы пробили к этому моменту полночь, значит, если и заниматься билетами, то завтра. Более того, Дар совершенно не хотел, чтобы Сойкина уходила. Без нее все снова станет как раньше, чего уже не хочется. Саша, как и творчество в свое время, привнесла в его жизнь хаос, тот самый целебный беспорядок, но на этот раз не только в голову, а еще и в сердце.
И странно, что Саша не запрыгала от счастья. Интересно, почему? Шок? Недоверие? Дар слышал, как она ходит по комнате, собирает вещи. И как же руки чесались ее остановить, но смысл опять спорить, заставлять? Тогда он достал из бара бутылку коньяка, устроился на диване и принялся заполнять пустоту в душе. Жалко травы нет, с ней вообще было бы отлично, все проблемы самоликвидировались бы разом. По мере уменьшения количества спиртосодержащей жидкости в бутылке, состояние постепенно стабилизировалось. Ну, как стабилизировалось, появилась жуткая сонливость, и организм медленно отключал все рецепторы, связывающие его с реальностью.
— Дар? — раздалось в тишине спустя неизвестно сколько времени. — Ты там не сдох?
— М-м? — кое-как открыл глаза.
Яркое солнце слепило, вода шумела. Как выяснилось, он всю ночь проспал на лежаке у бассейна. Через минуту ощутил головную боль, а еще через минуту к оной добавилась адская боль во всем теле.