— Останешься со мной? — поднялась и обняла его за шею.
— Конечно, останусь, — принялся целовать лицо, добрался до губ. — Ты же моя Сойка. Только моя. Не хочешь, чтобы я отблагодарил тебя?
— Нет, не сегодня? — и потянула его в постель.
Когда уже были под одеялом, когда Дар обнимал свою Сашу, она заговорила:
— А я заметила, ты перестал называть меня деткой.
— Начать? — улыбнулся и еще крепче прижал ее.
— Нет, — замотала головой. — Если я когда-нибудь снова стану для тебя деткой, значит, все закончилось.
— Тогда и ты зови меня по имени. Дар я для всех тех, на кого мне плевать, кому, по сути, плевать на меня.
— Дим, а ты когда-нибудь откроешься для меня?
— Я открыт. И потом, у нас теперь будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга.
— В смысле?
— Ну, я хочу, чтобы ты жила со мной.
— С тобой? — уставилась на него круглыми глазами. — Но как же?
— А что тебе мешает? Здесь мы вместе спим, вместе едим, я даже видел, как ты писаешь.
— Чего? — чуть не задохнулась.
— Да шучу я, — поцеловал в лоб, — хотя, я бы посмотрел.
— Извращенец.
— И это уже не новость. Так что?
— Давай потом это обсудим, уже на месте.
— Ладно…
Весь следующий день они готовились к отлету. Дар заранее организовал отправку полотен, все же они полетят другим самолетом, но без недопониманий не обошлось, в итоге пришлось ехать в аэропорт и разбираться. А Саша созвонилась с Аней, та чуть ли не визжала от радости, что с сестрой все в порядке и она скоро возвращается, потом сходила на море в последний раз. Эти несколько недель расслабили, весь режим сбился, и в Москве первое время придется несладко. Но это не главное. Важнее другое — Дар предложил переехать к нему. Даже не так, он просто очередной раз уведомил о том, что намеревается сделать. Порою его напористость утомляла, и это еще мягко сказано.
К обеду Дар вернулся, и они наконец-то закончили со сборами. А коль время оставалось, решили отдохнуть. Уснули вместе, как уже повелось. Саша уткнулась носом ему в грудь, художник в свою очередь обнял ее.
Потом был полет… долгие, долгие часы… И вот, снова Москва. Встретил город ясной вечерней погодой, что особенно порадовало, прохладной. Саша так соскучилась по прохладе, все-таки она житель средней полосы и жара с духотой ее не привлекают. Когда ехали в такси, конечно же, в направлении дома художника, Саня вдруг спросила:
— А почему бы тебе не рисовать космос? — в этот момент она смотрела на небо.
— Почему именно космос?
— Там вроде бы тоже есть хаос определенный.
— Нет, Сойка. Там хаоса, как раз, нет. Там все подчиняется законам Вселенной.
— Ладно. Законам так законам.
— Но я попробую, для тебя… — поцеловал ее в висок.
— Нет, не надо для меня. Я не смогу оценить картину, а банальное «нравится, не нравится» тебе вряд ли подойдет.
Дар же как-то печально улыбнулся и уставился в окно. Снова отталкивает. А дальше будет только хуже. Саша не хочет двигаться вперед, топчется на одном месте и каждый раз порывается сделать шаг назад. И жить с ним, скорее всего, откажется. Сойкина как самая настоящая птичка, у которой появился-таки шанс выпорхнуть из клетки, и она уже сидит на жердочке, расправляет крылышки, чистит перья, готовится… И сейчас закралась до боли противная мысль, что все время, какое они провели вместе — это все для отвода глаз, на самом деле Саша ничего к нему не чувствует, кроме разве что презрения. А легла с ним, чтобы выторговать свободу.
Когда зашли в квартиру, Дар уже накрутил себя, но держался. Притом следил за девушкой во все глаза. Саня поставила свой чемодан со своими вещами в уголок прихожей, разбирать, естественно, не собиралась, лишь достала из спортивной сумки косметичку, шорты с майкой на ночь.
— Я в душ, — и упорхнула в ванну.
Саше было не по себе в его квартире. Здесь все чужое, огромные пространства, минимум мебели, уютом в ее понимании тут и не пахло. И здесь между ними отношения были на грани фола.
Дар не пошел к девушке, не стал лезть. Во-первых, не захотел надоедать, во-вторых, боялся не сдержаться и выдать все, что скопилось в голове, а скопилось там ой как много не слишком приятных мыслей, точнее, совсем не приятных. Художник постарался отвлечься, для чего занялся ужином. В морозилке откопал рыбу и стручковую фасоль.
Когда Саня вернулась, приготовление рыбы шло полным ходом.