М-м-м… напрягаю память на максимум.
«Я не Ванесса… не Ванесса я…» — разрывается мой мозг ее слабым голосом. Была у нее татуха на животе?! Ну конечно, блядь, нет!!!
— Она могла как-то эту татуировку свести?! — цепляюсь я за последнюю надежду.
— В принципе, могла бы. — пожимает плечами хирург. — Но та, которую я штопал всю сегодняшнюю ночь — точно не Ванесса. Похожа на нее, но не она.
Глава 13
ДАВИД
— Да, Дава, все верно. — мрачно сообщает мне Крот. — Бондарьская девчонка еще вчера утром пересекла границу Израиля.
— Значит девочка, которую порезал Хряк никак не может быть Ванессой. — мрачно констатирую я.
— Нет.
— А кто она, еб вашу мать?! — рычу, вызверившись так, что народ в кабинете вздрагивает. Хряк трусливо втягивает шею.
— Таисия. Таисия Снегирева.
— Какая нахуй Таисия Снегирева??? И почему она оказалась в машине у этого уебка?! — голова кипит от перенапряжения, от бессонной ночи, и от всего пережитого.
— Дав. Выпей, а! Красный весь! Сейчас давление шарахнет.
— Завали хлебало, Лысый! Я еще с тобой не разобрался, понял?!
Хряк вздрагивает от моего бешенного взгляда. И пусть дрожит. Я убить его готов. Во-первых, за проеб с Ванессой, во-вторых за то, что левую девочку порезал, когда я ему такого права не давал.
— Таисия Снегирева, — поправляет очки Крот. — Она из городишки Северные Зори*, что находится в Сибири.
* — данное название придумано автором из головы, любые совпадения случайны
— Швея. Работает в местном ателье. Получает две копейки. Живет с теткой. Родители погибли. Братья и сестры двоюродные. Родных никого нет.
Устало мну переносицу. Каждое слово Крота как приговор. Приговор моей совести. Взял и порешил невинную. А так ли она невинна?
Она могла быть в сговоре с Бондарями. Она могла быть подкуплена ими, и подослана вместо Ванессы за деньги.
Выкручиваю память на максимум. Ее удивление было вполне натуральным. Она явно не узнавала, ни меня, ни пацанов. Мы не были знакомы с Ванессой лично, но учитывая то, в каких кругах обитает ее отец, слышать про Даву и Демида Тиграновых она была обязана! А эта девчонка не слышала, и явно не понимала, что происходит сейчас с ней.
Выкручиваю память на максимум.
«- Я — Таисия, — плачет девушка. — Я подруга Ванессы, приехала из Севера… Меня Никита забрал с вокзала…»
Блядь!!! С Никитой она знакома. С Ванессой явно тоже. Эти твари ее одели, обули, проэпилировали, мрази такие, чтобы у меня ни на грамм сомнений не осталось! Буквально из нее Ванессу сделали, и подсунули мне! Вот уроды!
— И что делать будем? — осторожно выспрашивает Хряк, приоткрыв один глаз.
Видно, что весь его страх только в мою сторону направлен. Он даже не раскаивается, что едва не убил невинную девушку. Она для него ничего не значит. Так, грязь под ногтями, досадное недоразумение. И мне становится так не по себе. Так противно от всего происходящего, что тихо рычу на идиота:
— Молись! Молись, чтобы Таисия Снегирева выкарабкалась! Иначе следом за ней я зарежу тебя, придурок!
ДАВИД
— Арсений уже месяц без отца.
Мы с Мадиной вышли впервые на детскую площадку в большой торговый центр. Вдова брата в черном. Черные обтягивающие брюки, черный кроп-топ, или как называется эта женская тряпка, из-под которой видна обнаженная полоска кожи живота.
На жене брата платок, из-под которого видны черные блестящие ухоженные волосы. На ногтях свежий маникюр. На ногах босоножки, яркого лака нет, но педикюр выполнен вот недавно. Ресницы километровые, явно наращенные, потому что в природе я таких не встречал. Косметики вроде нет, но если приглядеться, то макияжа там полтонны.
Мне приятно, что Мадина, потеряв мужа, не слегла следом за ним в могилу, но коробит этот ее общий вид. Вроде девушка и в трауре, так не придраться, а вроде, как и просто вышла посидеть в кафе торгового центра.
— И как он справляется без папы? — прекращаю разглядывать вдову брата.
В конце концов не мое это дело.
Каждый переживает горе по-разному.
Значит, Мадине так легче воспринимать новую реальность, ухаживая за собой и продолжая краситься и одеваться, словно ничего не произошло.
— Он скучает, Давид… Хорошо, что ты вывез его поиграть, развеяться.
— Он теперь мой сын. — киваю. Я буду воспитывать его как своего.
— Это хорошо. — мне показалось, или она стреляет в меня глазами? Наверно, показалось. — Мальчику нужен отец. Нужен пример для подражания.