Она тоже с подозрением глядит на меня во все глаза, а еще на то, как Давид хватает меня за руку и уводит вверх по лестнице.
Все в этом доме мне не знакомо, и я представить себе не могу, что когда-то жила здесь вместе с Давидом.
— Это наша спальня. — Давид включает свет в большой просторной комнате с мансардой, выходящей окнами на сад.
В спальне отдельный санузел. Есть отдельная небольшая гардеробная. Огромная кровать стоит по центру. Около зеркала замечаю только мужские парфюмы. Вся спальня кричит о том, что женщины тут никогда не было. Точнее, может девушки тут и бывали, но не жили постоянно.
Иду дальше. Постельное белье темное, однотонное. Да и вся комната особым уютом не отличается.
— Если это наша спальня, то где мои вещи, Давид? — задаю я резонный вопрос.
— Вот они. — протягивает мне Дава спортивную сумку с несколькими спортивными костюмами из больницы. — Идем ужинать, Тай, я устал, пожалуйста, не еби мне мозг!
Затыкаюсь. У Давы и правда вид не очень. И хотя у меня больше вопросов, чем ответов, но я предпочитаю не злить мужчину.
Спускаемся вниз. Я тут впервые в жизни, это сто процентов. И дело даже не в потере памяти. Просто, если бы я действительно тут жила, то остались бы хоть какие-то мои личные вещи: любимая тарелка там, или кружка… но их нет! Все это супер-странно. Прислуга Давида, его охрана, он сам — все они ведут себя более чем загадочно, и меня это начинает нервировать.
— Ешь хорошо, Тая. — возвращает меня к реальности Давид, — Ты беременна, и малыша нужно кормить.
Вспоминаю о своем положении, плюс флешбеки того, как Давид берет меня в каком-то клубе. М-да… нет ничего хуже потерять память и терзаться потом сомнениями, как я сейчас.
После ужина поднимаюсь в нашу комнату. Принимаю душ, в котором нет ни одного женского шапуня или геля для душа. Пользуюсь мужским. Вытираюсь чистым мужским полотенцем. Тут нет моего халата. Да что там халата, в гардеробной нет ни одной пары моих трусиков!!!
Давид уже в кровати, ковыряется в телефоне, когда я выхожу закутанная в мужской халат.
— Иди сюда, Тая, замерзла? — сдвигается он, освобождая мне место.
— Нет… Давид. Скажи мне правду, что происходит?
— А что происходит? — не моргнет он глазом.
— В доме нет ни одной моей вещи. Я точно жила здесь до этого?!
Но Давид тянется ко мне, затыкает мой рот поцелуем.
— Я тебе потом все объясню, Тай! — покрывает он мое тело поцелуями, отбрасывая халат. — Давай сейчас займемся кое-чем другим. Я соскучился безумно, пока ты была в больнице!
Мое тело тоже скучало по нему. Хотя бы в этом я не сомневаюсь. Давид ласкает мою грудь, вбирает остро торчащие сосочки в рот, перекатывает их на языке, а я млею и подаюсь к нему на встречу.
— Не бери всякую хуйню в голову, Тая! — от груди Давид переходит поцелуями к моему пупку, обводит его языком и спускается ниже, руками раздвигая мои бедра Пристраивается между ними, любуясь на лепестки. Хорошо, что я после душа. Ибо Давид хочет приласкать меня именно там.
Мои губки раскрываются на встречу его губам и языку, увлажняются для него. Мне стыдно за реакцию своего тела и кайфово одновременно. Давид целует меня там, помогает стимулировать клитор пальцами и вот я уже забываю обо всем на свете. Давида я не боюсь, а это — главное.
Глава 26
Давид
Таисия спит рядом, под боком, закинув на меня ногу, устроив свою хорошенькую головку на моем плече. А вот ко мне сон не идет.
Таисия потеряла память, но отнюдь не мозг, и у нее возникают вполне закономерные вопросы, ответы на которые я дать не могу.
Ну как я скажу ей правду? Как признаюсь в том, что выкрал и отомстил?! По ошибке?! Никак. Поэтому буду отмалчиваться.
С вещами конечно ее затупил знатно. Но кто же знал, что она попросится домой именно сегодня? Я думал, что у меня есть две недели в запасе, в течение которых я мог бы создать хотя бы приблизительную иллюзию ее пребывания тут, хоть трусов каких бы накупил, лифчиков и т д. Но времени реально не было, а оставлять ее там, когда она так жалобно просилась домой, я не смог.
Ладно, как-нибудь сглажу эту ситуацию. Завтра же свожу ее по магазинам. Пусть купит все, что ей необходимо. Главное, чтобы не вспомнила подробности того вечера, остальное — исправимо.
Прижимаю ее к себе сильнее. Устраиваю голову на своей груди. Глажу ее по темным блестящим волосам. Она смешно морщит носик во сне. Какая же она красивая! И видно, что я ей тоже нравлюсь. По крайней мере отдается она мне с готовностью и всегда кончает от моих действий.