— Глупая. — наигранно смеется Мадина. — Уж поверь мне, я знаю Давида, как облупленного! И у меня на него свои планы.
— Это какие же? — откровенно смеюсь ей в лицо.
— Моему сыну нужен отец. Не стой на моем пути, девочка.
Я отнюдь не глупая, и отнюдь не девочка, и по поведению Мадины сразу поняла, что у нее виды на брата покойного мужа, но и я его ей не уступлю.
— Тоже самое я могу сказать и тебе! — демонстративно поглаживаю свой животик.
А вот теперь на лице Мадины уже неподдельный шок. Что, не ожидала, что я уже и забеременеть успела? Так ей и надо!
— Гонишь! Да ты гонишь! — сверкает на меня своими густо-намазюканными глазищами.
Пожимаю плечами, и собираюсь отойти, ибо мне уже надоело собирать на себя ушат помоев.
— Слышь, ты! — возвращается в поле моего зрения Мадина.
— Чего еще?
— Я Давида тебе просто так не отдам!
— Он уже мой, очнись! — хмыкаю я.
— Он будет моим, поняла? Лучше отступись от него, по-хорошему!
— Ты, с дуба рухнула, Мадин?! — офигеваю я от ее наглости. — Он — мой жених, мы ждем ребенка и скоро поженимся. Тебе не на что тут рассчитывать!
— Это мы еще посмотрим! — выкрикивает, но я уже ее не слышу, разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Вы тут, девушки? — Дава в одних мокрых плавках, облегающих его мощные бедра.
Какой же он все-таки красивый! Влажные капли стекают по его бронзовому от загара телу, татуировкам, мокрые волосы блестят в электрическом свете, глаза влажно поблескивают черным.
Он нежно приобнимает меня, оставляя влагу на моей одежде.
— Подружились?
— Угу. — хмыкаю я совсем не радостно.
Зато у Мадины разве что только не экстаз на лице.
— Да, Давид, уверенна, что мы с Таечкой станем лучшими подругами!
Вот это актриса! Ей только оскара не хватает для полноты картины.
— Я буду этому только рад!
Давид обнимает меня крепче, поворачивает лицом к себе и запечатлевает на моих губах поцелуй, явственно демонстрируя, что Мадине тут нечего ловить. Я отвечаю ему, прижимаюсь теснее.
— Я устала, Давид, — вру ему, на самом деле мне не хочется находиться рядом с этой вертихвосткой. — Я хочу подняться в нашу комнату.
— Конечно, Тай, я пойду с тобой. Мадина, вы надолго тут?
Мадина, глядя с явным неудовольствием на наши с Давой нежности, отвечает не сразу:
— Арсений хотел пару дней погостить у тебя, Дав. Хотел поплавать в бассейне.
— Мама тоже?
— Да, она с нами и внуком.
— Ну хорошо, я распоряжусь приготовить вам комнаты. Пошли, любимая.
Дава сжимает мою талию, и в обнимку мы идем к лестнице.
Мне конечно очень неприятно, что Мадина останется у нас еще на несколько дней, но, Давид демонстрирует ей явную любовь ко мне, так что в этом плане мне переживать не за что. А потом, я думаю, что у Мадины все же есть психическое расстройство на фоне смерти ее мужа. Думаю, что ее психика таким своеобразным способом справляется с этим горем, и ее можно только пожалеть…
Глава 34
ДАВИД
Завожу Таю в нашу спальню и тут же набрасываюсь на ее рот. Я помешался на ней. Мне всегда ее мало. Всегда не хватает. Весь вечер ждал возможности побыстрей увильнуть от гостей, чтобы уединиться с Таей.
Целую ее, буквально вылизываю ее рот, губы, язык… но вспоминаю, что она говорила об усталости. Нехотя отрываюсь от нее. Внимательно разглядываю. Тая и впрямь выглядит устало. Худенькая, стройная, миниатюрная. Она такая хрупкая в моих лапах, а еще она носит моего ребенка.
— Устала, малышка? — глажу ее по волосам.
— Да. — признается, — спина немного болит.
— Ложись, сделаю тебе массаж.
Девушка удивленно улыбается.
Я тянусь расстегнуть ее спортивный костюм. Она помогает мне снять с себя футболку. Ее красивую высокую грудь скрывает кружевной лифчик. Но мне он будет только мешать. Я осторожно расстегиваю крючки, дергаю его на себя, и отбрасываю в сторону.
Ее миниатюрная грудь острыми сосочками тянется ко мне. Так бы и пропустил их сквозь губы, поперекатывал на языке, но я обещал массаж и прекрасно помню об этом.
Наверно, ее посещают те же мысли, потому что теперь грудь девушки бесстыдно торчит острыми сосочками мне навстречу. А вот Тая, наоборот, стыдится своей наготы. Щечки ее мило краснеют, и она тянется прикрыть грудь руками.
Осторожно, но настойчиво опускаю ее руки, проведя по ним вверх-вниз. А потом дотрагиваюсь до жаждущих внимания идеальных грудок. Соски под моими ласками моментально твердеют, поднимаются, и даже немного темнеют. Тянусь зарыться в них лицом. Целую, засасываю губами, прикусываю, дую на них. Член моментально деревенеет во влажных плавках, оттопыривается в них.