Какие-то охранники с любопытством рассматривают меня, особенно мой шрам, что белой полоской виден из-за пальто.
Мне неуютно под этими взглядами. Поднимаю воротник, чтобы скрыть изъян. Девушки-официантки снуют туда-сюда, подготавливают зал к вечеру.
— Сюда! — направляет меня Влад.
Открывает передо мной тяжелую дубовую дверь. Вхожу.
Противное красное освещение. Я помню его. Черт, с меня будто пелена спадает. Я помню этот самый прокуренный кабинет! И кресло кожаное помню… и пол этот, с прокуренным, прожженным паркетом. Я валялась на нем у его ног… Ползала, отчаянно моля о пощаде.
Гляжу по сторонам…
«Я не Ванесса, не Ванесса, я!» — в голове кричит собственный истерический голос, наполненный болью и отчаяньем.
Оглядываюсь на стол. Тот самый, дубовый. Я лежала на нем. Давид сверху. Злой, неистовый. Он причинял мне боль. Боже, вот как был зачат наш ребенок…
Меня буквально оглушает обрывками воспоминаний, точно рваными газетами, смятыми и выплеснутыми мне на голову.
Меня притаскивают сюда насильно, с черным мешком на голове. Мешок снимают, а меня бросают под ноги. К Давиду. Что же я такого могла совершить, за что со мной так жестоко обращаются?!
— Вспомнила? — хмыкает Влад.
— Не совсем… — в глазах моих слезы.
Мне страшно. Я чувствую свою боль и отчаяние. Это жестко. Это очень жестоко.
— Покажи ей видео, Хряк! — советует Мадина.
На столе ноутбук. Влад включает его, достает флешку.
Включает видео. Вглядываюсь в монитор и… словно мое сознание расщепляется и раздваивается. Я вижу все, что происходит на экране и одновременно вспоминаю все, что видела, чувствовала и слышала тогда…
«Свет. Тусклый, электрический. Все помещение накурено. Натужно кашляю, а откашлявшись поднимаю голову. Только что меня выволокли из мешка, в котором везли куда-то минут двадцать.
Мои руки завязаны за спиной грубой веревкой. Колени разбиты и подкашиваются. Я не могу пошевелиться, не могу встать — ибо без рук сделать это невозможно. Мне холодно и страшно. Так страшно, что зуб на зуб не попадает.
Но мне не только не помогают встать, а грубо пихают под колени, чтобы переместить поближе к кожаному креслу.
— М-м-м… — скулю я, когда меня подпихивают к дорогим мужским ботинкам. Далее следуют длинные ноги в джинсах. Широко расставленные ноги уверенного в себе мужчины.
— Вставай, сучка, на колени, быстро! — рычит кто-то позади меня, вновь пихая ногами.
— Я… я не могу! — задыхаюсь я.
Тогда кто-то подхватывает меня под мышками и дергает вверх, устанавливая на разбитых коленях. Упираюсь ими в холодный паркет, чувствуя, на нежный шелк платья быстро намокает в крови.
— Кто вы… — еле произношу я.
— Я — твой главный кошмар, Ванесса! — произносит тот, к кому в ноги кинули меня.
Мужчина. Огромный. Накаченный. В футболке. Все руки в татухах. Бицепсы, трицепсы перевитые венами. Настоящий бугай. Настоящий бандит. Рожа у него такая, что сейчас задушит меня. А меня ли? Почему они называют меня не своим именем?!
— Я… я не Ванесса! — выкрикиваю я, отчаянно силясь рассмотреть лицо Давида, сквозь сизый накуренный дым и тусклое освещение.
Мужчина прищуривается, смотрит мне прямо в глаза. Глубоко затягивается сигаретой. Он смотрит на меня так, будто прикидывает, какой кусок лучше из меня вырезать первым. О, господи… надеюсь я не к каннибалам попала…
— Не ломай комедию, Ванесса. — произносит он низким густым баритоном от которого у меня мурашки по спине бегут. — Ты прекрасно знаешь, кто я. И, кто был моим братом!
— Нет! Нет же! — выступают у меня слезы. — ш-ш-ш… — шиплю я от боли, ибо дернулась, а тонкие запястья вновь обожгло и изранило грубой веревкой.
— Что ты ее слушаешь, Дава, давай, выдери ее первым и дай нам уже, а то яйца у всех переполнены — спецом не трахались несколько дней, чтобы девку Бондаря натянуть хорошенько!
Крепко зажмуриваю глаза, чтобы не видеть ничего этого, закрываю уши, чтобы не слышать.
— Ну что же ты, Таисия, глазки свои прикрываешь, смотри, это твой ненаглядный Давид, это он приказал похитить тебя, и издевался над тобой в ту ночь. Смотри, смотри, это только начало! — ухмыляется Влад.
Глава 40
Таисия
— Я не хочу на это смотреть, пожалуйста, выключите! — прошу я, но Влад и Мадина лишь многозначительно переглядываются друг с другом, и вырубать скабрезное видео не собираются.
— Дава приказал уничтожить этот видос! — поясняет Влад, — Так что это твой последний шанс узнать как все было на самом деле!
И я смотрю. Не знаю зачем, но смотрю на это ужасное видео.