— Правда?
— Правда?! — прижимают руки к раскрасневшимся щекам мои сестры. — Вы заберете нас в Москву отсюда?! Да это же мечта всей нашей жизни!
— Правда. — твердо отвечает Давид. — Дела здесь свои завершайте и перебирайтесь. У меня на Таю серьезные планы. Ее семья — моя семья. Буду помогать всем.
Смотрю на Даву с уважением. Получается, что он — единственный мужчина, с большой буквы этого слова, глава уже трех семей — семьи покойного брата, моей, и нашей с Давидом будущей ячейки общества.
— Иди, любимая, собирай вещи, нам еще до Ханты-Мансийска добираться, нужно успеть на ночной рейс!
Глава 49
Таисия
После его поступка в доме у тетки я уже смотрю на Даву не так однозначно. Он уверенно ведет внедорожник по занесенной дороге в сторону Ханты-Мансийска. Я на заднем сидении, кутаюсь в свой пуховик. Температура несмотря на осень уже по-зимнему холодная, а ночью будет еще холодать. Дава же все так же в одной футболке, хотя его тяжелая дубленка повешена на спинку кресла его водительского сидения. Кажется, ему вообще не холодно.
Мы проехали уже несколько постов ДПС, но я вела себя тихо, несмотря на свои угрозы. Не знаю. Наверно, что-то надломилось во мне. А может, и наоборот, восстановилось. Мне было плохо без Давида все эти дни. А теперь он приехал за мной, и я словно снова стала полноценной и наполненной рядом с ним.
И он прав, на счет ребенка. Он — отец, и разве у меня есть право лишать своего малыша отца? Нет у меня такого права! Ни морального, никакого!
— Через триста метров, поверните направо! — сообщает навигатор в смартфоне Давида.
— Тут некуда поворачивать! — возмущается он.
— Поверните направо! — стоит на своем механический женский голос, а потом все меркнет.
— Что за хуйня?! — Дава останавливает внедорожник.
— Что случилось? — смотрю на единственного мужчину, от которого я и малыш сейчас зависим целиком и полностью.
— Похоже, мы вне зоны сети.
— Ну и что?
— Я не знаю дороги без навигатора. Я тут впервые. — Дава задумывается на пять секунд, а затем заводит мотор. Разворачивает автомобиль в сторону нашего городка. — Вернемся немного назад, может там удастся поймать интернет.
Мы проезжаем несколько километров, но и тут сети нигде нет.
— Жопа. — комментирует ситуацию Дава.
Киваю. Согласна полностью. Мы одни, на заснеженной трассе.
— Может, вернемся обратно?
— Тай, у нас вылет через несколько часов. — Дава снова глушит автомобиль. — Сиди тут, я выйду, мож на дерево залезу, поймаю сигнал. Надо, чтобы карта до Ханты-Мансийска прогрузилась, я запомню ее.
— Хорошо, Дав, только тут могут быть волки.
— Я буду осторожен. — Дава натягивает-таки свою дубленку.
Выходит из автомобиля. Без прогревания мотора стекла мгновенно запотевают, а потом и вовсе покрываются инеем. Очень холодно, думаю минус двадцать, или еще меньше. Но пока не переживаю. В крайнем случае, вернемся в городок, мы ехали прямо пару часов, значит он в паре часов езды обратно.
Однако, в салоне очень быстро становится прохладно. Зря Дава заглушил мотор, хотя с другой стороны, кажется он говорил что-то о полупустом баке. Не хватало еще без бензина остаться. Дорого совершенно пустая, и вряд ли нас может кто-то подобрать, или поделиться топливом.
Мое сердце начинает колотиться, но тут показывается Дава. Садится за руль. Оборачивается ко мне.
— Поймал сеть. На одну секунду. Глянул на карту. До Ханты-Мансийска еще далеко. Но, будем ехать, я поынял как. А вблизи, ну как в близи, километров двадцать где-то есть городок. У нас мало бензина, так что сначала туда, на дозаправку, а затем в аэропорт.
Вид у Давы очень уверенный. Поэтому я киваю и расслабляюсь. Хорошо, что рядом со мной оказался настоящий мужчина. Сейчас бы я сама запаниковала в данной ситуации.
Дава заводит мотор, но тот, заводиться не спешит: чихает, кашляет, а потом и вовсе просто стукает, словно колесико у пустой зажигалки.
— Блядь! — материться сквозь зубы мужчина.
— Дав? — зову его.
— Щас, Тая! — Дава снова накидывает дубленку, выходит в ледяную ночь. Открывает капот автомобиля. Долго и тщательно ковыряется там.
Постоянно залезает в салон, проверяя не соизволит ли на этот раз завестись машина.
— Черт! Кажется, мне не надо было глушить мотор! — бьет себя по лбу Дава.