Я бегу к любимому сломя голову, обнимаю, плачу, умываю его собственными слезами.
— Все закончилось, милая, не плачь! — Дава покрывает мое лицо поцелуями, зацеловывает мои слезы, обнимает, ощупывает. — Все хорошо, только не волнуйся! Мы уедем! Далеко-далеко отсюда, чтобы ты забыла весь этот ужас! Мы родим вдали от всех этих уебков!
— Дав, там старик наверху. Он и правда спит. — сообщает ему человек в камуфляже. — Что с ним делать?
— Подожжём дом, — с коварством отвечает Дава. — Пусть начинает гореть тут, а закончит, в аду! Где ему самое место!
— Нет, Дав, пожалуйста! — прошу я. — Хватит смертей, хватит мести! Пусть его посадят за решетку, пусть мучается до конца!
— Ладно, забирайте в полицию. — кивает Дава, прислушиваясь ко мне.
— Дав, Никита говорил, что Ванесса у тебя, — напоминаю ему я.
Давид кивает.
— Я хочу поговорить с ней. А потом ты сдашь ее в полицию.
— Уверена, что тебе нужно разговаривать с этой змеей?
Киваю. И у меня есть, что спросить с нее.
Глава 54
Таисия
— Тай, ты уверенна, что тебе именно сейчас нужно поговорить с Ванессой? — переживает за меня Дава. — Может, в больницу вернешься? Столько всего произошло за день, надо проверить, как там малыш.
— Я уверенна, Дав. Ты держишь ее взаперти — это неправильно. Я не хочу больше мести и смертей, пожалуйста, хватит!
Давид обнимает меня, прижимает к себе ближе.
— Прости, Тай, я так виноват перед тобой! Не знаю, как смогу искупить свою вину перед тобой? И смогу ли?
— Сможешь! — смотрю ему в глаза. — Позволь мне поговорить с Ванессой, и отпусти ее!
Дава больше не задает лишних вопросов. Молча ведет меня в подвал своего клуба, где все произошло столько месяцев назад…
Ванесса, закрытая в том самом кабинете. Ее стерегут несколько Давиных Эсбэшников. Дава молча открывает передо мной дверь.
Заходит первым.
— Только попробуй тронуть ее! — кидает Ванессе.
И кивком показывает мне, чтобы я проходила вовнутрь.
Вхожу. Мне крайне неприятен этот кабинет, где надо мной совершилось зло, и где я, в конечном итоге, несмотря ни на что, обрела отца своего ребенка…
Ванесса сидит на кресле, где восседал Дава. Рядом с ней поднос с грязной посудой — ее тут кормят.
Она видит меня, вскидывается, встает из кресла. Смотрю на нее. Красивая, фигуристая… похожа на меня! Не как две капли, но все же определенная схожесть между нами имеется. А еще она выше меня, но самую малость. Неудивительно, что Дава перепутал нас, особенного после того, как Никита буквально превратил меня в нее…
— Ну! И чего пришла? Злорадствовать?! — весьма невежливо интересуется у меня Ванесса.
— Нет. — просто отвечаю я той, которую считала своей подругой. — Просто, ты тогда не ответила на мой вопрос.
— Я ответила! — шипит коброй Ванесса. — Я ответила, чтобы оставила меня в покое и никогда больше не доставала!
— Но за что, Ванесса?! Чего такого плохого я тебе сделала?! Вам всем сделала?!
— Ты — дура, Тая! А без лоха и жизнь плоха, неужели не слышала такую поговорку?!
— Но я живой человек… — все еще не верю я в коварность этой змеи.
— Я спасала свою шкуру. — поясняет мне Ванесса, — потому что я — Наследница миллионов, а ты — так, грязь под ногами, не более! Ты не достойна этой жизни! А я — да! Я должна жить, а ты — расходный материал.
Смотрю на эту красивую молодую женщину и понимаю, что она — сумасшедшая, и никакого конструктивного диалога у нас с ней не выйдет.
— Дав! — зову любимого.
Давид тут же возникает на пороге.
— Я все, Дав, забери меня отсюда, я больше не хочу находиться в этом клубе. Никогда!
Таисия
После «разговора» с Ванессой, Дава забрал меня домой. Эту кобру передал в руки правоохранительных органов. Оказывается, и Ванесса, и ее ныне покойный братец, и их отец замешаны в крупных финансовых махинациях. Так что посидеть отцу и дочке полюбому, придется.
И мне их не жаль. Вот совершенно! Туда им и дорога, за то, что предают и подставляют невинных людей.
А потом все происходит ровно так, как обещал мне Дава той заснеженной ночью в автомобиле посреди трассы на Ханты-Мансийск.
Он увез меня на Бали, где собрались моя тетя, сестры, его мама, Мадина и Арсений. Мы поженились там, под ярким солнцем, на теплом песочке, на берегу океана.
Я даже представить себе не могла, что моя свадьба будет столь необычной, яркой и красивой!
Тетя и сестры, толком не выбиравшиеся за пределы крохотного северного городишки, были искренне счастливы. На лице мамы Давида я тоже увидела улыбку, наверно, впервые после смерти Демида.