Отец всегда говорил, чтобы я ничего не принимала от чужих людей, но ведь это декан…
— Смелее. Вы все еще слабы, а напиток придаст вам сил. Пейте!
И глаза Гровера алчно сверкнули.
Не знаю, что двигало Сэфлом, но я просто не могла противиться тону и взгляду профессора. Твердой рукой подняла кубок и, не отрываясь, осушила до дна.
Ничего страшного не произошло, только вот все почему-то приобрело розоватый оттенок, и захотелось обнять весь мир или, как минимум Густава. Почему я раньше называла его Сэйфлом? Он же Густав! Единственный, кто отнесся ко мне по-доброму. Сейчас-то я это отчетливо вижу. А какие у него красивые глаза… голубые, как летнее небо. Как же приятно, что он смотрит на меня.
Но Густав не только смотрел. Протянув руку, он переплел свои пальцы с моими.
— А вот этого лучше пока не делать.
От странного напевного голоса я вздрогнула — кто еще здесь?
С трудом отвернувшись от Густава, я прямо перед собой увидела слегка расплывающееся карамельно-розовое лицо Гровера, и хихикнула.
— Вы же хотите знать, что с вами произошло?
Мы нехотя расплели пальцы, но сдвинули стулья и выжидающе уставились на профессора.