Такие родные, но в то же время чужие глаза смотрели на незваных гостей. В отрешённом ранее взгляде вдруг вспыхнул огонь опасения. Именно опасения, страха перед предстоящим действием. Парень с серым лицом и дрожащими руками по ту сторону решёток лишь отдаленно напоминал того Илюшу, который был скор на помощь матери. Теперь на неё смотрел кто-то другой.
- Начинайте, - сказал Николай Иванович и почему-то отошёл за спину батюшки.
Ветер нещадно обжигал лицо. Снежинки уже не казались такими мягкими и пушистыми, как раньше. Они стали твёрдыми, угловатыми, больно бьющими по покрасневшим от холода щекам. Отец Владимир не сомневался ни секунды в решении отправиться в село. С верой в сердце он не боялся ничего. Помолившись вместе с Антониной Васильевной перед иконой Пресвятой Богородицы, они оделись как можно теплее и тронулись в путь. Батюшка располагал только одной парой лыж, которую и вручил Антонине Васильевне, а сам пошёл за ней, увязая в рыхлом снегу почти по пояс. Превозмогая усталость, он продолжал идти, удивляясь, как пожилая женщина смогла преодолеть такое расстояние на своих ногах. Конечно, не без помощи Божией. Он шёл и молился. Смиренно и тихо. Даже когда сильные порывы ветра пытались сбить их с ног и заставить передумать идти дальше, отец Владимир продолжал молитву. На головы снова обрушился снежный буран. Он пытался проникнуть сквозь тёплый тулуп, найти уязвимое место и заставить путников передумать. Столь сильна была метель, что вскоре Антонина Васильевна внезапно остановилась и повалилась на бок.
- Боже Милостивый! - поспешил отец Владимир к бедняге. - Что с тобой, матушка?
Старушка тяжело дышала. Лицо обильно покрыл холодный пот.
- Что же ты, матушка? - спросил отец Владимир. - Пойдем, немного осталось. Вытащим мы твоего Ромку. Ты только верь. Не уходи. А это все дьявол искушает нас, чувствует слабость перед Богом. А мы всё равно придём. Мы сможем. Поднимайся, душа моя.
Он помог старушке подняться. Та тяжело встала на ноги и покачивающейся походкой пошла дальше. Медленно, но пошла.
- Мы идём, Ромочка! Уже близко, - говорила про себя Антонина Васильевна.
Когда священник начал читать молитву, ничего не произошло. Парень смотрел на непрошенных гостей с каменным лицом, которое претерпевало странные изменения. Чем больше священнослужитель читал, тем менее сдержанным становилось то, что раньше напоминало Илью. Последней каплей стала вода. Освященная в городском храме, неся в себе частичку силы Божьей, она кипятком упала на тело парня. Он разразился яростным криком, отчего Анна Никитична невольно прикрыла рот рукой от нечеловеческого испуга. Она в миг побелела, словно увидела смерть во плоти.
- ЗАЧЕМ ТЫ ЕГО ПРИВЕЛА СЮДА, ДУРА!!! - во весь голос прокричало то, что было её сыном. - ВЫШЛИ ОТСЮДА ВОН!!!
Затем взгляд дикого зверя упал на священника. Покрасневшие глаза готовы были лопнуть от напряжения.
- А ТЫ, ЖЕНЬКА, УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ! ГОРЕТЬ ТЕБЕ В АДУ, КАК И ВАМ ВСЕМ! АХА-ХА-ХА!
Грудная клетка содрогалась от животного, утробного смеха. Жуткое зрелище напугало даже Николая Ивановича. Он непроизвольно попятился назад, пока не упёрся спиной в стену. Киреев вдруг заметил, что священник не остановился и продолжает читать молитву, несмотря на ужасающие вопли и смех пациента. Новый взмах кропилом, и парень разразился матом, крича от смертельной боли. Да, он умирал. Умирала часть его, что подобно паразиту присосалось и завладело духом.
- ПРОВАЛИВАЙТЕ, СУКИ! УЙДИТЕ ПРОЧЬ! ХА-ХА-ХА!
Анна Никитична, уже теряя сознание, смотрела, как священник продолжал окроплять святой водой помещение и её сына, который заходился нечеловеческим криком. Подобно зверю, парень стал метаться по комнате, выкрикивая матерную ругань. Он насылал проклятия на всякого, кто посмеет войти. Обещал всех сжечь в пламени Ада и кричал ещё что-то вовсе не похожее на слова.
- А ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА ЭТО, ЖЕНЬКА! - изрыгал из себя Илья, указав пальцем на священника. - Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ! ХАХ-ХА-ХА!!!
На дикие оры сбежались санитары и не только. В панике они не стали выкручивать батюшке руки и уводить его вон. Гораздо больше опасений вызвало состояние Анны Никитичны, которая, потеряв сознание, упала на пол. Пришлось приводить её в чувство нашатырным спиртом.
Ругаясь и чертыхаясь, Николай Иванович приказал вколоть взбесившемуся пациенту успокоительное и запереть дверь.
- Знал же, что это плохая идея, - выдал он напоследок, когда за дело взялись санитары.
Он подошёл к Анне Никитичне, за состояние которой он стал беспокоиться гораздо сильнее. Такое зрелище могло запросто остановить сердце у слабонервных. Женщина уже пришла в себя. На лице не было ни капли эмоций. Безжизненная мертвая маска и пустой взгляд. Священник держал её руки, что-то тихо шепча на ухо.