По всей видимости супруг потерял дар речи от моей предприимчивости. В его глазах смешались изумление, нарастающая темная искра и что-то похожее на растерянность, когда мои пальцы начали расстегивать первую пуговицу его жилета.
Закончив, я будто бы ненароком провела ладонью по твердому мужскому торсу, внутренне затрепетав от восторга. Новая и неизведанная для меня территория, но какая заманчивая! Остро хотелось исследовать каждый участок.
Но Ройс вдруг перехватил мои запястья, останавливая их движение, и хрипло сказал:
— Думаю, на сегодня достаточно.
А?
А-а-а… Он про артефакты.
Ну вот, только подобралась к самому интересному!
34
Я хотела возразить, что, может, стоит довести начатое до конца — так, для полноты эксперимента, — но непроницаемый взгляд Ройса заставил меня замолчать.
А когда на мой палец вернулось кольцо, я в полной мере ощутила жгучий стыд за свой внешний вид и в особенности за поведение. Но смущение быстро сменилось опасением, что генерал продолжит расспрашивать меня о разговоре с «дядюшкой». Не то чтобы я не могла солгать о предмете нашей беседы. Но совесть не позволяла.
Совершенно неожиданно для себя я обнаружила, что не хочу обманывать Ройса. Но и открыть правду еще не готова.
Вопреки моим опасениям генерал и не думал продолжать прерванный допрос. Подняв с пола сброшенное платье, он небрежно встряхнул его, разгладил складки и аккуратно сложил. Этот простой, бытовой жест казался в его исполнении столь неожиданным и даже интимным, что отвлек меня от тревожных мыслей. Затем Ройс подвел меня к стене возле кровати и отворил скрытую от глаз небольшую дверцу, которая, как выяснилось, вела прямиком в мою комнату.
— Добрых снов, моя леди, — пожелал мне Ройс, и его губы коснулись моей ладони в легком, почти невесомом поцелуе. Прикосновение обожгло кожу, оставив после себя трепетное тепло. — Я навещу вас завтра в полдень.
С этими словами супруг стремительно вышел, плотно закрыв за собой потайную дверцу и оставив меня стоять посреди комнаты с горящими щеками и целой бурей противоречивых чувств.
Странно, куда он вдруг заторопился?
В любом случае неважно. Важно, что я получила небольшую отсрочку от неудобных вопросов. Но что мне делать в будущем? Не снимать же платье всякий раз, как Ройс заведет речь о лорде Лоренце, в самом деле.
Или снимать? Метод оказался поразительно эффективным. Но только как решиться на акт обнажения с артефактом на пальце? Хотя рано или поздно придется это сделать. Вопрос в том, когда генерал захочет исполнить супружеский долг. Пока что он не очень спешил с этим делом.
А может я не привлекала генерала без магии? Как бы это проверить?
Так, секунду. Я что всерьез размышляла на эту тему?
Но, с другой стороны, лучше думать об этом, чем о дяде Селены и его сделке. Вряд ли лорд Лоренц будет терпеливо ждать мой ответ. Однако теперь ему будет сложнее застать меня врасплох. Мне нужно немного времени, чтобы разобраться стоит ли иметь какие-то договоренности с этим человеком.
За этими мыслями я подготовилась ко сну, сменив нижнюю сорочку на ночную и распустив волосы.
А следующий день начался рано и с непривычной суматохи. Еще до восхода солнца в мою комнату вошла камеристка.
— Сегодня будет много народу, госпожа, — коротко сообщила Брунгильда, помогая мне привести себя в порядок.
И она не преувеличивала. Едва я успела позавтракать, как в мою гостиную начали прибывать люди. Сначала пришли швеи с огромными тюками тканей, рулонами кружев и коробками с выкройками. Затем явились обувные мастера с деревянными колодками и образцами тончайшей кожи. Потом — ювелиры, чьи шкатулки ломились от сверкающих драгоценностей: серьги, колье, браслеты, диадемы, усыпанные бриллиантами, рубинами и изумрудами.
Каждый старался угодить новой хозяйке Блэквуд-Холла, и вскоре от разнообразия их изделий у меня зарябило в глазах. Я понятия не имела, какое платье подходит для дневного приема, а какое — для бала, сколько именно драгоценностей можно надеть, чтобы не выглядеть вульгарно.
Я боялась не справиться с выбором, потому что абсолютно ничего не понимала в гардеробе благородной леди. Но помощь пришла с неожиданной стороны.
Сама королева почтила меня своим присутствием и стала моим спасителем. С легкостью, которая говорила об опыте, она отсеяла самые вычурные наряды, выбрала элегантные и подходящие случаю ткани, мягко поправила ювелиров, предложивших мне слишком массивные украшения. Она объясняла все простыми словами, без намека на снисхождение, словно помогала подруге, а не жене своего брата, которую видела второй раз в жизни.