Генерал не спешил отпускать меня. Напротив, его ладонь медленно заскользила по моему животу, рисуя невидимые узоры на коже. Я почувствовала, как по телу разливается тепло и желание, уже не имеющее ничего общего с магией.
— Так что на счет артефакта? — напомнила я, хотя каждая частица меня молила забыть о всяких магических кольцах и отдаться моменту близости.
— Необходимость в артефакте отпала, — огорошил меня Ройс.
— То есть как? — я перевернулась на другой бок, чтобы лучше видеть лицо генерала.
— Этой ночью ты отдала мне мою силу, — огорошил супруг уже дважды.
— Я… что сделала? — мои глаза округлились сами собой. — Но я все еще…
Я хотела сказать, что все еще испытываю к нему сильное влечение, но смущенно замолчала.
— Ты повторила то, что сделала вчера в оружейной. Вероятно, неосознанно, под воздействием новых сильных эмоций, — пояснил Ройс, приподнявшись на локте и окинув меня задумчивым взглядом. — Теперь у нас есть возможность определить природу твоего дара. Уверен, фамильяр де Фростов сумеет помочь нам разобраться в этом вопросе.
Предстоящая встреча с красноглазым змеем пугала и одновременно дарила шанс узнать о себе больше, чем мне было известно. Но и Призрак в свою очередь мог узнать кем я не являлась на самом деле. Кто знает, какими ментальными возможностями обладал фамильяр?
— Не бойся, я не позволю ему как-то навредить тебе, — вдруг произнес Ройс, прочитав беспокойство на моем лице. И твердо добавил. — Никому не позволю.
— Обещаешь? — неожиданно для себя самой попросила я.
— Обещаю, — уверенно кивнул супруг.
— А если твое мнение обо мне изменится?
— Я дал тебе слово, это ничто не изменит.
Я отодвинулась, села на край кровати, вцепившись пальцами в складки одеяла. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышен во всей комнате.
— Ройс, — голос мой дрогнул. — Ты должен знать правду.
52
— Ты должен знать правду, — сказала я и умолкла, размышляя как эту самую правду преподнести.
Я опасалась, что в этот самый момент истины кто-нибудь обязательно постучит в дверь спальни и прервет мое признание. А я не была уверена, что в ближайшем времени снова решусь на такой шаг.
Но, признаться честно, я не только опасалась. Где-то в самой глубине души, в ее темном и трусливом уголке, теплилась слабая, предательская надежда, что кто-нибудь все же постучит. Что звонкий стук в массивную дубовую дверь спасет меня от необходимости произносить слова, которые навсегда изменят все.
К примеру Брунгильда. Однако камеристка вчера так и не вернулась, а значит была прекрасно осведомлена о визите Ройса в мои покои. И, будучи воплощением дисциплины и такта, само собой, Брунгильда не стала бы прерывать сон своих хозяев, пока те сами не дадут о себе знать. Ее шаги в коридоре не станут моим спасением.
А если королева? Но во время нашей вчерашней игры в карты Ровена призналась мне, что в отличие от своего мужа-короля обожает спать до самого обеда. И в отсутствие Его Величества она собиралась сполна насладиться этой «божественной возможностью».
Оставался лорд Аарон де Фрост. Вот только ему совершенно нечего было делать в спальне хозяйки Блэквуд-Холла и жены своего друга.
Вывод был очевиден: никто не придет.
Я посмотрела на Ройса, его серые глаза в тусклом свете зари казались бездонными и невыносимо внимательными. Он не торопил и не требовал, а просто ждал.
— Лорд Альберт Лоренц меня шантажировал, — выпалила я, решив начать с самого очевидного зла: дяди Селены и его угроз. — Он требовал, чтобы я выяснила зачем ты женился на его племяннице.
Генерал не шелохнулся. Казалось, даже пылинки в воздухе застыли, и само время замедлило свой бег. Лицо супруга не выражало ни удивления, ни гнева — лишь сосредоточенную, ледяную ясность.
— Продолжай, — прозвучало тихо, но с такой властной силой, что я невольно выпрямила спину.
— Лорд Лоренц сказал… — я сглотнула ком в горле, слова давались с трудом, — что, если я откажусь сотрудничать, он расскажет всем правду. О том, кто я такая на самом деле.
— И кто же ты такая на самом деле? — взгляд Ройса, пронзительный и неумолимый, впился в мое лицо.
Я закрыла глаза на мгновение, собираясь с духом. Воздух выходил из легких тонкой, дрожащей струйкой.
— Никто, — тихо выдохнула я, опустив взгляд и закусив губы. — Я сирота. Я не дочь графа и не леди. И зовут меня не Селена.