На моей ладони лежал медальон. Старое, чуть потемневшее серебро, искусная филигрань, покрывающая крышку изящным узором из листьев и цветов. Я осторожно нажала на крошечную застежку, и медальон раскрылся.
Изнутри на меня смотрела миниатюра. Девушка с рыжими волосами, уложенными в замысловатую прическу, с глазами цвета весенней зелени, с легкой, чуть насмешливой улыбкой на губах. Я смотрела на портрет и не могла отвести взгляд. Потому что эта девушка была мной. Те же волосы, те же глаза, тот же изгиб бровей, та же форма губ.
— Боги, — выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мы так похожи.
— Как две капли воды, — подтвердил Аарон и кивнул на медальон. — Это твое по праву.
— А дед? — спросила я, вспомнив о человеке, который вычеркнул свою дочь из жизни. — Он еще жив?
— Нет, — покачал головой Аарон. — Эдмунд де Фрост умер семь лет назад.
Возможно, совесть все-таки мучила его? Но он так и не смог признать свою ошибку?
— Спасибо, — сказала я, глядя в глаза Аарона, чувствуя прилив искренней благодарности.
— Добро пожаловать в род де Фростов, кузина, — произнес он торжественно, но с лукавой искрой в глазах. — Пока не официально.
— Когда ты сможешь подготовить документы? — спросил Ройс.
Документы? Ах да, я ведь теперь больше не Айла сирота, а Айла де Фрост. Или уже Айла Блэквуд?
— Через две-три недели, — ответил Аарон. — Нужно получить подтверждение от королевского герольда, заверить у нотариуса, внести записи в родовую книгу…
— Неделя, — непреклонно заявил генерал, на что Аарон закатил глаза и наигранно тяжело вздохнул.
— Меня гоняют туда-сюда самым бессовестным образом… — пожаловался мужчина.
Призрак, молчавший все это время, ехидно прошипел:
— Тебе полезно.
Впервые за этот непростой разговор я улыбнулась. Но внезапно в голову пришла мысль, которая заставила меня нахмуриться.
— В ту ночь, когда Эндимион пришел в мои покои, он не слышал Призрака. Совсем. Фамильяр говорил прямо возле нас, а принц даже не обернулся. Как такое возможно, если Эндимион племянник Аарона? Я думала Призрака слышат все де Фросты?
— Не совсем. Только рожденные по прямой наследственной линии, — пояснил Аарон.
Что ж, повезло, что принц похоже был седьмой водой на киселе…
83
Аарон сдержал слово. Уже на следующее утро после нашего разговора он уехал в столицу, прихватив с собой все необходимые бумаги.
Я осталась в замке, и дни ожидания тянулись медленно, хотя Ройс делал все, чтобы я не скучала. Несмотря на то, что в связи с последними событиями у генерала хватало забот, он всегда находил для меня время. По вечерам мы сидели у камина, и я чувствовала себя так, словно мы уже много лет вместе, а не только несколько недель.
Но в глубине души меня не покидало беспокойство. Слишком многое зависело от решения короля и королевских чиновников. Слишком многое могло пойти не так.
Через пять дней в замок прибыл королевский герольд — пожилой, важный мужчина с цепью из золотых монет на груди и увесистым портфелем, набитым документами.
Герольд, представившийся лордом Мортимером, оказался человеком въедливым и дотошным. Он разложил перед собой бумаги, достал перо и чернильницу и начал задавать вопросы — один за другим, безжалостно, как следователь на допросе. Он еще долго что-то писал, сверял даты, перечитывал письма Алиеноры ее кормилице. Я ждала, затаив дыхание, чувствуя, как каждая минута длится вечность.
Наконец герольд отложил перо и торжественно произнес:
— Я, лорд Мортимер, королевский герольд и нотариус, подтверждаю, что Айла является дочерью Алиеноры де Фрост и ее законного супруга Эдгара Борна. Отныне она носит имя Айла де Фрост и пользуется всеми правами и привилегиями, положенными членам этого рода.
Он протянул мне пергамент с большой восковой печатью и добавил он с легкой улыбкой:
— Поздравляю, леди де Фрост.
Следом предстояло другое важное дело — расторжение фиктивного брака между Ройсом и Селеной, чье место я заняла у брачного алтаря. К счастью, и эта сложная на первый взгляд процедура прошла без каких-либо препятствий. Брак очень скоро признали недействительным ввиду подмены личности невесты и обманных действий со стороны третьих лиц.
Наконец, когда со всей бюрократией было официально покончено, мы с Ройсом назначили новую дату свадьбы. На этот раз было решено устроить скромную церемонию только для близких людей без пышного празднества, чему лично я была только рада.