Действительно, нельзя не согласиться с этим утверждением. Впервые за многие годы в Малдании мир. Севастьян выжил, а у его королевства дела шли на лад. Он обязан оставить годы войны, боли, потерь и неопределенности позади. Обязан.
Малкольм глядел на него в ожидании ответа.
– Мне всего лишь нужен был глоток воздуха, – снова расплывчато ответил Сев.
– А-а. – Малкольм улыбнулся, словно внезапно понял. – А этот воздух случайно не оказался в компании некоей леди Либби?
Сев поморщился. Прекрасная леди Либби даже близко не была в его мыслях, что нехорошо, поскольку она возглавляла список предполагаемых невест и стала причиной, по которой он вообще тут оказался. Он уже заручился искренним одобрением ее отца на брак.
Кажется, кузен принял гримасу Севастьяна за вину.
– О, я заметил.
Малкольм замигал в преувеличенной манере, и Сев совершенно уверился, что кузен вообще ничего не замечал. Исподтишка поглядев на других джентльменов, Малкольм наклонился и сказал:
– Ну, она привлекательная девушка, тут не поспоришь. Не могу обвинить тебя в том, что ты ускользнул с ней. А ее папенька советовал тебе познакомиться с ней поближе? – добавил он со смешком.
Сев прикончил порцию выпивки.
– Я был не с ней.
Только потом он спохватился, что слишком выделил «с ней».
– Вот как? – Брови Малкольма взметнулись вверх. – Не с ней? А с кем тогда?
Сев лишь хмыкнул и опрокинул очередную порцию бренди. Он не собирался признаваться, что отвлекся на старшую мисс Хадли, иначе Малкольм подумает, будто между ними что-то назревает. Но ни о чем подобном, конечно же, не может быть и речи.
Она, правда, поцеловала его со всей страстью и умением опытной куртизанки, но тот поцелуй ничего не значил. Щека до сих пор горела при воспоминании о том, как Грир Хадли выказала свое мнение об их поцелуе… о нем. Севастьяна нельзя отнести к тем, кто гоняется за юбками, и если мисс Хадли не интересна легкая интрижка, так тому и быть. Все равно ничего привлекательного в ней нет.
Как вообще может возникнуть желание к особе, которая оскорбила его и страну, в борьбе за которую он провел полжизни? Мисс Хадли не принадлежала к типу женщин, которые ему обычно нравились. Слишком дерзкая. Слишком высокая, загорелая до черноты и веснушчатая, словно какая-то батрачка.
Тут в памяти вспыли яркие глаза, обольстительные, сияющие в темноте музыкальной комнаты, с томным взглядом из-под полуопущенных век, и горло вдруг пересохло. Естественно, Севастьян откликнулся на Грир: теплую, готовую на все женщину. Он ведь всего лишь пылкий мужчина. Однако ничего привлекательного в этой мисс Хадли он, конечно же, не нашел. Вообще ничего.
Но, тем не менее, ее образ засел у него в голове, а вкус поцелуя горел на губах.
Под прищуренным взглядом Малкольма Сев поставил недопитый бокал.
– Думаю, мне пора ложиться спать. Хотелось бы встать пораньше для утренней верховой прогулки.
– В такую погоду?
Сев фыркнул, вспомнив о бесконечных ночах в палатке, когда снаружи бушевали ледяные ветра, а далекие пушечные залпы заменяли колыбельную.
– Английская зима не сравнится с зимой в Малдании. Неужто ты забыл?
Взгляд Малкольма затуманился.
– Возможно. Я был мальчишкой, когда нас отправили в изгнание.
Сев кивнул и сжал плечо кузену, жалея, что наступил ему на больной мозоль.
– Ты знаешь, что волен вернуться домой. Дедушка не винит тебя за преступления отца.
– Теперь это неважно. Мать больше ни ногой не ступит на землю Малдании, а я не могу оставить ее здесь. К тому же столько воды утекло. Теперь я англичанин. Слава Всевышнему, они обожают титулы. Может, я и без средств, зато меня часто приглашают в лучшие дома и на праздники. С голоду не умру.
Севастьян похлопал кузена по спине.
– Не сомневаюсь.
– Наверное, женюсь на какой-нибудь наследнице. Мать говорит, что самое время. – Малкольм оценивающим взглядом пробежался по комнате и остановился на Джеке Хадли. – Одна из девчонок Хадли подойдет как нельзя лучше. Да хоть та фурия с веснушками, что пролила на тебя воду. – Он хохотнул. – Спорим, под одеялом она задаст жару. С такой не заскучаешь.
Сев сжал руки в кулаки.
– Не лезь к ней, – приказал он.
Малкольм внимательно посмотрел на кузена.
– Что? Тебе она не пара, но мне вполне подойдет. Может, она с благодарностью воспримет мое расположение. Ведь тут ей пришлось несладко.
– Она моя, – вырвалось у Севастьяна.