От его слов боль в груди невыносимая. Там, где сердце. Скребёт и нарывает. Но я натягиваю маску и выдаю спокойным тоном:
– Конечно. Они не успели ничего сделать. Ты вовремя. Я хочу… мне надо в душ. Смыть с себя всё это.
– Провожу тебя.
Джозеф ждёт, пока я натяну трусы, затем берёт меня под локоть и ведёт в свою комнату. Едва мы туда заходим, говорит, что будет ждать в библиотеке, и закрывает за собой дверь.
Кидаюсь к сейфу. Я знаю код, знаю, что внутри есть шприцы с тем средством. Оно может мне понадобиться.
Достаю парочку, сжимаю в руке. Смотрю на пачку денег, беру и её тоже. Жаль, всего одна. Деньги мне тоже пригодятся. Вряд ли я смогу запросто вернуться домой.
Пристраиваю банкноты в декольте, один шприц кладу в карман, другой держу в руке. Наготове.
Жду несколько минут, затем словно в трансе выхожу из спальни. На мне лишь платье и туфли, но заходить в свою комнату за кофтой небезопасно. Ночью в конце августа уже прохладно, придётся потерпеть. Хорошо, что туфли удобные: каблуки невысокие и устойчивые.
Неслышно крадусь к лестнице, миную охрану у парадного входа, направляюсь к воротам. Мне не нужен душ. Мне нужно бежать. Вырваться наконец из плена. От него.
Джозеф не защитит меня. Сам же и погубит. Плевать он хотел на мою безопасность. Сначала он исхлестал меня, сегодня с лёгкостью готов был отдать на растерзание трём ублюдкам, а дальше что? Сам пустит мне пулю в лоб, закопает на заднем дворе и посадит розовый куст? Или скормит мои останки своим псам?
Он способен на всё. Джозеф – псих, манипулятор, эгоист. Мне нельзя оставаться с ним рядом. Даже если меня снова поймают, даже если накажут за очередную попытку, я должна бежать. Не оглядываясь.
В памяти всё ещё грохочут выстрелы, пока каблуки отстукивают бешеный ритм по мраморной поверхности.
Бежать отсюда. Бежать так далеко, как только возможно.
Прикрываю глаза, трясу головой и судорожно тяну в себя воздух, но перед глазами лишь кровь.
Он убил… Всех их убил.
Они твари, но ведь живые люди.
Были.
А теперь – нет.
И никто их даже не хватится. Так же, как не хватились и меня.
Все мои знакомые думают, что я до сих пор грею косточки в Испании. А тем, кто в курсе, где я, на меня плевать.
Никому из моих друзей даже в голову не приходит меня искать, ведь он делает всё, чтобы поддерживать иллюзию моей свободы и добровольного отъезда из Лондона. Никто из них даже не догадывается, что на деле я никуда не уезжала. Я всё ещё в Англии, недалеко от столицы.
В его власти.
В его замке.
На замке. С камнем на шее. Связана невидимыми цепями по рукам и ногам.
Но я бегу. Бегу и чувствую, как освобождаюсь. Чем дальше от него, тем легче двигаться.
Сегодня я сброшу эти оковы. Никто меня не найдёт. Ни он, ни те, кто желают мне смерти. Я сбегу и затеряюсь, залягу на дно. Я умею быть невидимкой. Умею выживать. Научилась за годы жизни за чертой бедности.
Мне всего лишь нужно прорваться сквозь охрану у ворот. Всего-то лишь…
Обманом, угрозами, принуждением – неважно, как. Сегодня я снова стану свободной.
Вот уже и арка. Ни одного охранника на посту.
Удача? Совпадение?
Не верю ни в то, ни в другое.
Интуиция отчаянно сигналит, но тело её не слушает. Я бегу к выходу из этого ада, даже не думая свернуть или остановиться.
Ноги почему-то начинают слушаться всё хуже и хуже.
Когда я добегаю до арки перед воротами, из темноты раздаётся низкий, вибрирующий злостью голос:
– Куда-то собралась, сладкая?
От испуга теряюсь, забывая, что нужно затормозить, и с разбега врезаюсь в стену. Он рядом – и я снова себе не принадлежу. Власть – у него. Он дёргает за ниточки так умело.
Мой кукловод.
Тюремщик.
Убийца.
Сколько жизней он сгубил помимо моей?
На его руках кровь. Её не смыть, как бы он ни пытался.
Сколько жертв на его счету?
Я стану следующей?
Но я уже ей стала. Пусть я и не мертва, однако и не живу вовсе. Лишь существую, чтобы удовлетворять его желания.
Лихорадочная дрожь пробирает тело, стоит сильным рукам развернуть меня. В лицо ударяет терпкий аромат парфюма, смешанный с запахом дорогого табака, и ноги становятся ватными.
Сопротивляться бесполезно. Я – в его власти. Снова. Он – мой первородный грех. Искушение, погибель.
До него я не жила, а с ним каждый день умираю быстрее, чем кажется возможным.
Нельзя. Нельзя оставаться.
Он уничтожит меня. Сотрёт. Выпьет до дна, а потом выбросит.
Разум отчаянно бьётся о прутья клетки, которая моментально захлопывается, стоит ему провести пальцами по моей щеке.