Молчу. Даже пища в горло больше не лезет. Джозеф говорил, да, но его рассказ звучал совсем иначе. Он ведь сказал, что в обиде никто не оставался, что невинные люди не страдали от его рук.
– Значит, не говорил, – Гибсон довольно кивает. – Так вот, Валэри: он плохой парень. А плохие парни не заслуживают хэппи энда.
– А ты? Заслуживаешь?
Ответить он не успевает, потому что снаружи дома раздаётся череда выстрелов.
– Вот и гости. Ты гостеприимная хозяйка, Валэри?
Гибсон встаёт и поворачивается к окну. Пользуясь моментом, я прячу нож за брючный пояс. Погоди гад, скоро ты узнаешь всё о моём гостеприимстве.
Я надеюсь, что мы выйдем в коридор, и вскоре люди Джо перегородят нам путь, но этого не происходит. Гибсон тащит меня в глубь комнаты, нажимает на боковую панель стеллажа. Открывается потайная дверь, и в нос ударяет запах сырости.
– Не против вернуться в камеру, Валэри?
Конечно против! Но сопротивляться глупо: в спину мне упирается дуло пистолета. Последнее, что я слышу, перед тем как нырнуть в темноту – это голос Джо, доносящийся из коридора. Надеюсь, Джозеф поймёт, куда мы пошли.
– Почему решил убить меня именно здесь?
– Захотелось добавить драматичности. Ты – моя заложница, так что думать тебе не положено. Выполняй всё, что говорю, и не задавай вопросов.
Лихорадит знатно. Сказывается страх, стресс, адреналин. Я не знаю, выйду ли из этого дома живой. Не знаю, выйдет ли отсюда живым Джо. Я не могу знать. Просто иду, быстро увеличивая расстояние между собой и любимым человеком. О том, кто он, и насколько плохими были его поступки, я подумаю позже. Сейчас главное – выжить.
Глаза постепенно привыкают к кромешной тьме, ноги двигаются увереннее, и я нащупываю нож. Осторожно, чтобы не пораниться, достаю его из-за пояса. Отчаянно уговариваю себя не дрейфить и в нужный момент нанести удар. Я не могу надеяться на чудесное спасение, удача явно меня покинула. Джозеф может и не понять, что Гибсон был в той комнате. А если и поймёт, то вряд ли догадается, куда исчез ублюдок. Гибсон ведь закрыл за нами потайную дверь. С виду это просто книжный стеллаж, ничем не отличающийся от трёх других.
– Вот мы и пришли, Валэри, – произносит Гибсон над моим ухом. – Сейчас включим свет.
Он толкает меня в спину. Резко разворачиваюсь и выношу руку с ножом вперёд, но ловлю лишь пустоту. Совершаю оборот вокруг своей оси, с силой сжимая рукоять ножа, и лезвие всё-таки рассекает кожу, а темноту продирает низкий вой.
– Сука! А ну иди сюда, тварь!
Выстрел гремит где-то сбоку. Гибсон стреляет наугад, но может и попасть. Коридор узкий, мне не спрятаться, не убежать, не обвести Гибсона вокруг пальца. Я могу лишь подобраться к нему и ещё раз нанести удар. Однако нет никакой гарантии, что Гибсон не убьёт меня раньше.
Ещё один выстрел подтверждает это. Или нет… Я ведь слышу, я правда отчётливо слышу, что здесь есть кто-то ещё. Возможно ли, что сейчас стрелял не Гибсон?
– Ты кого тварью назвал, а?
Боже… Никогда он мне особо не нравился, но сейчас я готова его расцеловать. Звуки ударов и мычание Гибсона говорят о том, что Томас его окончательно обезоружил.
– Посвети мне, Ви, – он вкладывает мне в руку фонарик. – Не видно ж ни черта.
Дрожащими пальцами пытаюсь нажать на кнопку, но получается далеко не с первой попытки. Когда луч света озаряет вонючий коридор, я вижу свои руки.
Они в крови.
Нож выскальзывает и с гулким стуком ударяется о бетонный пол. Только сейчас я понимаю, насколько близко подошла к краю. Я правда могла умереть. О чём я думала, когда пырнула Гибсона? У него ведь был пистолет. Если бы Гибсон не пошатнулся и не отступил в сторону, то сходу прострелил бы мне живот или грудь.
Порой инстинкт выживания лишает нас рассудка.
– Ну всё, всё.
Томас слегка сжимает моё плечо, а я не могу отвести взгляда от Гибсона. Он корчится на полу в метре от нас. Оказывается, я рассекла ему шею сбоку. Рана неглубокая, но крови всё равно много.