Когда я вышел из палатки, то оказалось, что снаружи всё ещё царствует ночь. И Мареш тихо жуёт кусок вяленого мяса, при этом весело бормоча себе под нос похабную песенку. Молодежь, одним словом. Мы можно сказать на краю пропасти стоим, причём на одной ноге и ветер смерти дует нам в лицо, а у них ещё остаются силы радоваться мелочам. Хотя откуда Марешу знать, что совсем скоро весь этот бессмысленный побег закончится, раз и навсегда.
И как я и думал, часовой меня даже не заметил. Потому как вместо того, чтобы следить за округой, он продолжал вглядываться в красивейшее звёздное небо. И действительно, там точно было на что посмотреть. Наверное, это тоже одно из множества наказаний, выпавших неживым существам этого мира, не нуждающимся даже во сне. Бесконечная серость будней сменялась обескураживающей красотой ночного неба. Мириады звёзд смотрели в самую глубину твоей души. Наблюдали за тобой и звали, звали тебя посетить каждую из них. И, говоря по правде, даже в моём родном мире, на Земле, таких красивых звёзд нет и в помине. Наше ночное небо блёклое, украшенное несколькими сотнями мелких искорок. Здесь же небосвод украшают настоящие огни, они пульсируют, неожиданно вспыхивают, создавая неповторимую симфонию, завораживая своей красотой.
Иллюстрация. Завораживающее звездное небо мёртвого мира Тесэр.
Я не знаю, сколько так простоял, но отвлечь меня смогло лишь начавшее восходить бледное светило, которое моментально испортило невероятную игру звёзд на небосклоне. Наверное, никогда в моей жизни я ничем так не любовался. На фоне мириадов звёзд и их бесконечного странствия сквозь пустоту все мои переживания, мельтешения и даже мечты казались невесомой пылью, недостойной даже их мимолетного внимания. А ведь были же в моей молодости невероятные цели в жизни, мечты взобраться на самую вершину мира. И как с годами все эти возвышенные стремления преобразились в жалкое желание просто продлить своё существование, без какой-либо цели, жизнь ради жизни.
— Простите, господин Ирчин, — осторожно спросил Мареш, — вы будете завтракать, вам приготовить похлёбку?
Я был даже рад, что Мареш отвлёк меня от этих печальных мыслей. Ведь есть в моей жизни ещё пара задач, которые нужно выполнить во что бы то ни стало.
После завтрака я обратил внимание, что погода явно решила нас порадовать. Ветер снова стих, и горизонт просматривался очень чётко, особенно с моим Восприятием равным пятнадцати единицам. А что, интересно будет, когда я улучшу и его до двадцати, перешагнув третий предел. Насколько всё происходящее перед моими глазами станет ощущаться глубже или такие кардинальные изменения касаются только характеристики Интеллект? Всё же больше пятнадцати единиц могут иметь только существа совсем других порядков, и это, по правде говоря, чувствуется. Надеюсь, у меня будет шанс в будущем проверить эффект и других параметров, перешагнувших третью границу.
Собрав лагерь, мы снова отправились в путь и бежали уже пять часов кряду. Пусть и в среднем темпе, но силы у магов были уже явно на исходе. И по большому счёту, мой отряд практически уже прибыл к точке нашего назначения. Я наконец-то, хоть и с трудом, но смог различить вдалеке небольшой силуэт межмировых врат. Но, с другой стороны, весь сегодняшний день тревога внутри меня постепенно только усиливалась, буквально с каждым следующим шагом, сделанным по направлению к вратам.
— Разбиваем лагерь, — отдал я приказ, — палатку не ставим. Мареш, приготовь поесть.
Подчинённые засуетились, обрадованные не только остановкой и, само собой, отдыхом, но и редкой возможностью не ставить опостылевшую им громоздкую палатку своего командира.
— Михаил, ко мне, бегом, марш! — негромко прорычал я приказ.