— Но завтра… завтра вечером я свободна.
В ее глазах — как будто выдох облегчения — что она решилась.
Ну надо же какая скромность!
Давно я такого не видел.
Это чисто.
Это идеал.
Это так трепетно-женственно и правдиво… и это в тысячу раз сексуальнее любой обдуманной кокетливой уловки.
Смотрю равнодушно:
— Завтра, — повторяю я, как будто сверяясь с невидимым расписанием. — В семь вечера я буду ждать здесь, у библиотеки. Если передумаете — никто вас не обязывает.
Я не даю ей времени на ответ, поворачиваюсь и ухожу.
Не оглядываюсь.
Этот жест должен быть четким.
Я оставляю ей выбор, власть и всю ответственность. Самый сильный магнит — это недосказанность.
***
Я выхожу под дождь, который еще не кончился. Но теперь он не кажется таким унылым.
В кармане телефон с новым и безумно дорогим для профессионала снимком. А в голове — тихий навязчивый звук.
Звук щелчка — и вовсе не затвора камеры. А того, что только что в мою жизнь встала на правильное место еще одна деталь.
Сложилась как паззл.
Звякнула.
И завтра я узнаю, останется ли она в ней или исчезнет навсегда.
***
Прихожу домой.
Моя квартира — большая минималистичная белая коробка с панорамными окнами.
Безделушек нет, только необходимая мебель и стеллажи с фотоальбомами.
Иногда мне кажется, я и сам скоро стану экспонатом в этой собственной галерее.
Первым делом подхожу к профессиональному монитору, подключаю телефон. Все движения выверенные, привычные за много лет, практически автоматические.
Станешь тут роботом, — говорю сам себе, — когда работаешь с фальшивыми лицами кинозвезд.
Переношу на большой экран ценнейший кадр — самый лучший миг за сегодня. Темная уютная библиотека и настоящая солнечная Она.
***
Приближаю. Увеличиваю до пикселей.
Вот они — эти ресницы, не нарочито загнутые, а прямые, почти пушистые.
Влажные от дождя или от слез?
Неважно.
Важно, что это — следствие жизни, а не работа визажиста.
Непослушная прядь.
Естественная легкая краснота у крыльев носа.
И главное — глаза. Испуг, да и что-то таинственное.
Но глубже — огонь, внутренний жар, который не может погаснуть, как ни старайся.
…
Откидываюсь в кресле. В квартире темно, только монитор освещает ее лицо.
Достаю сигарету, прикуриваю. Дым табака смешивается с запахом остывающего кофе.
Я не свожу с нее глаз.
Смотрю.
Маленький психопат внутри ликует. Он получил свою дозу. Но теперь ему нужно больше. Всего один кадр — и он уже требует серию, историю, развязку…
О, да, это затягивает. Фотография — это искусство для влюбленных в работу, а не просто желающих пощелкать.
И я свою работу люблю.
***
«Занята», — сказала она. Не «нет». Не «до свидания».
А «занята сегодня».
Значит может быть «да»
***
Завтра.
Я делаю затяжку, выдыхаю дым на ее светящееся изображение.
Завтра она либо придет, либо нет. И если придет — это будет самый честный ее портрет.
Что же, завтра будет видно.
Я остаюсь сидеть в темноте. Передо мной — застывший момент чистой живой жизни.
И я уже предвкушаю, как буду медленно, кадр за кадром, снимать с нее слои.
Как буду направлять свет не на нее, а в нее.
Как она, возможно, будет смотреть на меня в финале — уже не испуганно, а… иначе.
Я протягиваю руку и касаюсь прохладного экрана в том месте, где ее губы.
Завтра.
Завтра Я Начну.
Глава 3. Аварийная
Алиса
«Ну почему именно в мою смену!» — эта мысль проносится в голове, когда я слышу оглушительный, леденящий душу, звук из подсобки. Знакомый, но от этого не менее ужасный звук — звук лопающейся трубы и водопада, льющегося на стопки свежих журналов.
Подписки за этот месяц… АААА!!!
Михална, наша заведующая, уже хватается за сердце.
«Алиса, родная, беги, вызови аварийную! Они только вчера эти трубы ковыряли!»
Бросить все и бежать под проливной дождь в середине смены — это мой личный ад.
Натягиваю дождевик, который на два размера больше, и выскальзываю на улицу.
Ветер тут же пытается вырвать у меня из рук телефон. Промокшие кроссовки хлюпают, брызги от машин летят на брюки.
Идеальный образ, блин.
***
Возвращаюсь мокрая, злая и продрогшая. Сбрасываю с себя этот противный дождевик в тамбуре, пытаюсь пальцами хоть как-то пригладить волосы, которые превратились в спутанную копну.