Удивленно на него смотрю.
— … хочу поймать моменты, когда ты не контролируешь себя. Когда читаешь, трогаешь предметы или задумываешься. Мне нужны твои настоящие эмоции…
— А чем я…
Хотела сказать «так хороша, что именно МОИ эмоции», но как-то застеснялась что-ли…
Чувствую, по спине мурашки. Это звучит одновременно и пугающе, и заманчиво.
— А где... это будет происходить? — осторожно спрашиваю я.
— В моей студии, — он отпивает глоток кофе. — Там нужный свет. Нужная атмосфера. И главное — полное уединение.
***
Уединение.
Это слово повисает в воздухе, тяжелое и многозначное. Понимаю, что напрягаюсь, но вместе с тем… отказываться не хочу.
В мозгу сразу всплывают образы:
Студия. Закрытое пространство.
Только он, я и… его камера.
Камера — как способ контроля и моего подчинения. Он будет смотреть на меня, а я…
Мысли путаются, в голове возникают картинки из тех самых эротических романов, что стоят на верхней полке в библиотеке.
Я представляю себя там, под его взглядом, под прицелом объектива... и мне становится жарко.
Уфф…
— Я... не знаю, — говорю, голос звучит слабо. — Это кажется... очень откровенным. Я буду чувствовать себя… я буду волноваться…
…
Он ставит чашку и наклоняется вперед, через стол.
Расстояние между нами сокращается. Его рука лежит на столешнице, близко к моей.
Чувствую исходящее от него тепло.
— Волнение — это не слабость, Алиса, — говорит он тихо, — это самая большая сила. Это то, что делает человека настоящим. Я не хочу причинить тебе дискомфорт. Наоборот. Я хочу, чтобы ты почувствовала себя свободной. Чтобы позволила себе быть той, кем ты являешься на самом деле, без масок и страхов.
Его слова кажутся бережнымИ, сладкими. Они окутывают меня, проникают под кожу.
Он не давит.
Он соблазняет.
Соблазняет самой идеей — идеей быть увиденной, понятой, раскрытой перед ним.
— А если... если я не справлюсь? — шепчу.
— У тебя хорошо получается, — отвечает без тени сомнения. — В библиотеке ты была совершенна в своей естественности. Ты хороша такая, какая есть…
…
Он медленно выпрямляется, его взгляд скользит по моему лицу, опускается на шею, на плечи, и снова возвращается к глазам.
Этот взгляд... он такой интенсивный, что кажется физическим прикосновением. Он ласкает, уговаривает, обещает что-то неизведанное.
— Хорошо, — слово срывается с моих губ прежде, чем страх успевает остановить. — Я согласна.
Лев не улыбается, просто кивает.
— Отлично. Тогда поехали. Сейчас, пока ты не передумала.
— Как, прямо сейчас???
Он встает, протягивая руку.
— Сейчас уже поздно…
Говорит веско, серьезно, но с долей юмора:
— Я сама себе директор. Моя студия открыта всегда.
Я колеблюсь…
Я же имела в виду поздно МНЕ.
Он встает, его тень накрывает меня целиком. Протягивает руку. Ладонь раскрыта — жест одновременно приглашающий и властный.
Я боюсь, вернее, очень волнуюсь. Ладошки потеют. Как я подам ему руку??
В кафе душно, но от его приближения по коже пробегает холодок. Он не двигается, не торопит, но его молчание давит сильнее всего на свете.
В его позе — уверенность хищника, знающего, что добыча уже в ловушке.
Неужели я так легко угодила в его капкан???
Моя рука сама тянется к его ладони, но в последний момент я ее отдергиваю.
Стыдно, неудобно.
Однако его пальцы уже смыкаются вокруг моих...
Хватка не грубая, но уверенная, властная. Тепло от его кожи проникает в меня, разливается по венам…
— Не бойся, — он понижает голос до интимного, — страх — это просто другая форма желания. И это естественно… Бояться… в первый раз…
Глава 5. Ты же первый раз?
— Ты же первый раз идешь в студию к фотографу? — тут же добавляет, — профессионалу своего дела?
Тянет меня за собой, и я следую, как загипнотизированная — тело напряжено, нервы натянуты струной.
Я чувствую его взгляд на себе…
…и самое ужасное — от этого пронизывающего взгляда между ног возникает предательская теплота, сжимается низ живота.
***
Выходим на улицу, ночной воздух кажется ледяным после душного кафе.
Распахивает передо мной дверь черного внедорожника и я сажусь внутрь. Огни темного города полетели…
…
Просторное лофт-пространство — его личная студия. Высокие потолки, профессиональная техника, которая, наверное, светит очень ярко…
Но сейчас в студии полумрак.