— Неужели! — сказал мистер Данстен. — И кто же принял все эти важные решения?
На секунду наступило молчание, а затем Салли сказала:
— Я думала, Элейн попросила у вас разрешения отдать игрушки. Она действительно слишком взрослая для кукол.
— Слишком взрослая? — подняв брови, переспросил Данстен. — Полагаю, нам с вами, мисс Гранвилл, пора поговорить. Пройдемте в кабинет.
Он повернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Салли сказала Элейн:
— Нарисуешь пока то, что ты собиралась? Не думаю, что разговор затянется.
Элейн с понимающим видом ребенка, которого вежливые расшаркивания взрослых не могут обмануть, шепотом посоветовала:
— Не позволяйте ему запугать вас.
— Постараюсь, — кивнула Салли и вышла вслед за мистером Данстеном, высоко подняв голову.
Он сидел за столом, когда девушка вошла, по привычке поднялся и, указав на стул, предложил ей сесть.
— Если не ошибаюсь, вы работаете гувернанткой Элейн уже около трех недель, — заговорил мистер Данстен. — Сожалею, что из-за напряженного рабочего графика не имел возможности обсудить с вами все вопросы воспитания дочери, но я действительно был очень занят. Только теперь я наконец могу уделить внимание тому, что, несомненно, и вы считаете крайне важным: общему направлению воспитания Элейн.
Роберт Данстен взял карандаш и что-то пометил в блокноте, лежавшем у него под рукой.
— Когда я нанял мисс Харрис, я подробно ей объяснил, чего я хочу. Предполагаю, что вам мисс Харрис ничего не говорила об этом. Я благодарю вас, мисс Гранвилл, за то, что вы приступили к работе сразу же, невзирая на отсутствие инструкций. Но у меня есть определенное мнение относительно воспитания Элейн, и, поскольку до сего момента вы работали на свой страх и риск, прошу простить меня, но я не всегда одобрял ваши действия. Самое главное — это то, что Элейн еще маленький ребенок. Не надо внушать ей, что она взрослая, и пытаться ускорять ее развитие.
— Не думаю, что Элейн взрослее своих лет, — возразила Салли. — Во многом она еще совершенный ребенок.
— Вот и отлично. Но я не понимаю, зачем в таком случае понадобилось убеждать ее отдать игрушки.
— Но, мистер Данстен, Элейн все-таки уже выросла из игр с куклами. Я видела очень красивую куклу, которую вы привезли ей из Парижа, но вы не поинтересовались, играет ли девочка с ней. Элейн одиннадцатый год, ей хочется получать в подарок совсем другие, более важные для нее сейчас вещи.
Мистер Данстен положил карандаш и отодвинул блокнот.
— Я абсолютно не согласен с вами, мисс Гранвилл! Элейн — ребенок, и ей нужно развлекаться, как ребенку! А если вы сказали, что она слишком взрослая для игры в куклы, она будет стыдиться. Если же, наоборот, всячески поощрять детские игры, то Элейн будет счастлива, как это и было всегда, и будет играть в свои игрушки, о которых мечтают маленькие девочки.
— Маленькие девочки — да, — ответила Салли, — но не сверстницы Элейн. Кроме того, Элейн — умница, а ее способности, насколько я поняла, никогда не развивали. Что касается обычных школьных предметов, она знает меньше, чем дети ее возраста, но она все схватывает на лету. Я думаю, ей нужно дать возможность развиваться умственно.
Роберт Данстен нетерпеливо взмахнул рукой:
— Я совершенно не согласен с вами, мисс Гранвилл! И так как Элейн — моя дочь, я настаиваю на том, чтобы вы действовали в соответствии с моими указаниями, а не по собственному усмотрению.
Салли пристально посмотрела на него:
— Мистер Данстен, я вас не понимаю. Вы предлагаете, чтобы я искусственно задерживала развитие Элейн?
Роберт Данстен забарабанил пальцами по столу.
— Не совсем, мисс Гранвилл. Боюсь, вы не поняли меня. Я хочу, чтобы Элейн росла как нормальный, обычный ребенок, чтобы она интересовалась тем, чем интересуются дети. Я не хочу искать и развивать в ней блестящий ум или какие-нибудь необычные способности. Я хочу, чтобы она была самой обычной девочкой. Это ясно?
— Вот такой возможности у нее как раз и нет, — решительно заявила Салли.
Роберт Данстен посмотрел ей прямо в глаза. Глубоко вздохнув, Салли начала выкладывать ему все, что давно накипело у нее на душе.
— Вы представляете хоть немного, какова жизнь Элейн здесь? Вы знаете, как с ней обходятся в ваше отсутствие? Думаю, Элейн — самый одинокий и несчастный ребенок, какого мне доводилось когда-либо видеть!