Салли обняла девочку за плечи.
— Покажи свой рисунок, — попросила она, стараясь говорить ровным, спокойным голосом.
— Вот! — с гордостью сказала Элейн.
Оставшиеся полчаса тянулись для Салли бесконечно. Когда наконец пришло время уходить, она обняла Элейн и крепко прижала к себе.
— Ты была сегодня очень хорошей девочкой. Помни, что я тебе говорила: будь доброй к другим людям и никогда не груби.
Элейн кивнула:
— Ну, конечно, я помню! А вы не забудете, что обещали сводить меня в Лондонский Тауэр?
— Обещала, — вздохнула Салли.
Она надела шляпу и перчатки.
— Будь хорошей девочкой! — повторила она.
— Я такая хорошая, что заслуживаю награды, — смеясь, ответила Элейн, взяла свою гувернантку под руку и, пританцовывая, проводила ее до лифта.
— Раз папа пришел сегодня так рано, у него будет время поговорить со мной вечером.
— Да, иди, поговори с папой. Думаю, и он хочет поговорить с тобой.
— До свидания, мисс Гранвилл, — сказала Элейн, когда лифтер закрывал дверцы кабины. — До завтра!
Салли поспешила уйти от роскошного дома, где нашла и потеряла свою первую работу. Она шла домой, чувствуя себя несчастной и подавленной. У входа ее встретила миссис Джарвис.
— А вас ждет молодой джентльмен, дорогая, тот доктор, который часто приходит. Я сказала, что вас нет дома, а он остался ждать.
— О, это Дэвид! — воскликнула Салли и быстро побежала вверх по лестнице.
Дэвид спал, сидя в кресле, но тут же проснулся, как только Салли закрыла за собой дверь.
— Привет, Салли!
— Извини, что разбудила.
— Я только на минутку прикрыл глаза. Я дежурил полночи.
— Рада видеть тебя!
Салли прошла за занавеску, чтобы привести себя в порядок, и снова вышла в гостиную.
— Мэриголд еще не вернулась?
Дэвид покачал головой:
— Я звонил ей в обед, она сказала, что будет поздно. Мне показалось, она какая-то сердитая и расстроенная, поэтому я решил пригласить ее поужинать со мной.
— О Господи! Надеюсь, ничего не случилось!
Дэвид улыбнулся:
— Все семейные неурядицы ты взваливаешь на свои плечи, не так ли, Салли?
— У меня у самой неприятность. Меня уволили, Дэвид.
— Уволили?
Салли рассказала ему обо всем, что случилось.
— Этому господину следовало бы попридержать язык! — воскликнул Дэвид. — Он не имел права вести себя так.
— Полагаю, он имеет право поступать с собственным ребенком, как считает нужным, но я так полюбила эту девочку!
— Не сомневаюсь! — Дэвид погладил ее по руке. — Бедняжка, Салли, не переживай так! Я никогда не думал, что ты уже достаточно взрослая, чтобы работать. Для меня ты всегда была маленькой большеглазой девочкой, которую ругали Энн и Мэриголд, потому что не хотели брать ее с собой.
— Но я уже взрослая, Дэвид.
В голосе Салли прозвучала тоска.
— Правда? А жаль! Мы были гораздо счастливее детьми, когда бегали друг за другом по берегу и собирали крабов.
— Намного счастливее!
— Тогда мы не волновались о будущем.
— Да, не волновались. За нами всегда было кому присмотреть.
— А теперь вы должны сами заботиться о себе. Бедняжка Салли, и именно ты беспокоишься обо всем и обо всех. Как бы я хотел помочь тебе.
— Ты и помогаешь, Дэвид! Так здорово, что ты сейчас здесь.
Дэвид улыбнулся и сказал:
— Дорогая малышка Салли! Мы найдем, чем тебе заняться, не волнуйся. Ты сама еще ребенок, где тебе смотреть за другими детьми. Почему бы не попробовать что-нибудь другое?
— Я не ребенок, Дэвид, — твердо возразила Салли и подошла к окну, откуда ей была видна серебрящаяся Темза.
Распахнулась дверь, и на пороге появилась Мэриголд.
— О Боже, как я устала! Как жаль, что у нас в доме нет лифта. Привет, Дэвид, зачем пришел?
Голос да и сам вопрос Мэриголд были так невежливы, что Салли с удивлением посмотрела на сестру.
— Все еще сердишься? — спросил Дэвид запросто, как человек, знавший Мэриголд с пеленок.
— Да, и стану еще больше сердиться, если ты не перестанешь задавать идиотские вопросы.
Она прошла за занавеску, а на лестнице послышались шаги, и в комнату медленно вошла Энн.
— Здравствуй, дорогая, — поздоровалась она с Салли. — Привет, Дэвид! Как дела в больнице?
— Народу полно.
— Слишком много людей болеют, — сказала Энн, тяжело опускаясь в кресло. — Автобусы переполнены! Ну и день сегодня выдался: герцогиня была не в настроении. Что ни сделаешь, все не так. Цветы пришлось три раза переставлять, прежде чем она осталась довольна, а в библиотеке мне дали книгу, которую она уже читала.