Крышка отвалилась и на столик выпали несколько бумажек и фотографий. Значит, мама их сохранила? Рука сама потянулась к верхней черно-белой фотографии, запечатлевшей семейную пару с ребенком возле моря. Мужчина держал на руках девочку лет трех-четырех. Все трое улыбались в объектив. На голове девочки была необъятных размеров панамка. В руках она сжимала маленькую игрушечную собачонку… На обратной стороне от руки размашистым почерком было написано «Одесса, 1987 год». На второй фотографии отец был изображен в одиночестве. Молодой, достаточно привлекательный мужчина. Не знаю, была ли я похожа на него. Скорее всего, ведь, по словам мамы, от нее я не унаследовала ничего.
Никогда бы не подумала, что мама решила оставить мне какую-то память об отце. Скорее всего, просто спрятала давным-давно и забыла. Как и он, оставив нас целую жизнь назад, забыв обо мне. Где он теперь? Жив ли? Однажды, еще в школе, я спросила у мамы об отце, но увидев ее грустные глаза, через мгновение ставшие вдруг злыми, не решилась настаивать на разговоре. Просто с тех пор я знала, что у меня есть только мама, единственная, кто меня по-настоящему любит. Даже если я этого совсем не заслуживаю.
Отложив фотографии, я взяла небольшую связанную пачку писем. Все они были распечатаны, последнее датировалось девяностым годом. Наскоро пробежав взглядом несколько строк, тут же отбросила его в сторону. К чему ворошить прошлое? Между той семьей на фотографии и мною сегодняшней почти двадцать лет. И нет пути назад.
***
Окунувшись несколько раз и прополоскав волосы, я решила, что этого будет достаточно. Запах краски был довольно стойким, а волосы, подстриженные до плеч, непривычно мешали. Когда я вышла из воды, наткнулась на темную фигуру, возникшую передо мной словно из ниоткуда.
- Какого черта? – взвизгнула я, узнавая Тимура.
- Тебя долго не было, - начал было оправдываться он.
- И ты решил, что я утонула?
- Сейчас ночь, и ты раньше здесь никогда не была, не знаешь этих мест, - терпеливо, словно умалишенной пояснил он, - я беспокоился.
- Спасибо. Очень мило с твоей стороны, - похлопав его по плечу, я прошла к одежде, решив, что ночь достаточно теплая, и я быстро обсохну, а одевать то, в чем ходила больше двух суток было неприятно.
Подойдя к хижине, с удивлением увидела свет, льющийся из единственного окна.
- Я отыскал и заменил пробки, - пояснил Тимур, следуя за мной.
- Отлично, - пробормотала я.
- И нашел стиральный порошок. Если тебе нужно…
- Ты просто чудо, а не брат, - теперь мои слова были по-настоящему искренними. Да что там, я готова была полюбить его всей душой. И моя любовь продлилась ровно до той минуты, когда я поняла, что мой рюкзак обыскивали. Порывшись в нем пару минут, тут же определила, что Тимура интересовали мои паспортные данные. Весь багаж и небольшая сумма наличных оказались на месте. Значит, парень так же не доверяет мне, как и я ему? Что же, это вполне нормально, учитывая, что с ним произошло. Более чем нормально. Вот только…
Я не стала мучить себя бесконечными вопросами, решив оставить решение проблем на завтрашний день. Еще раз, расчесав окрашенные волосы, быстренько постирала вещи и легла на одну из предусмотрительно застеленных Тимуром кроватей. К счастью, в хижине их оказалось две. Оставалось надеяться, что здесь нас никто не найдет.
Мой брат улегся через несколько минут, заперев входную дверь и потушив свет. Нас разделяла небольшая тумбочка, из приоткрытого окна доносился тихий плеск волн о песчаный берег. Прислушиваясь к мерному дыханию брата, я старалась определить: спит ли он, или же претворяется, как и я? Наконец, просто не выдержала и сдалась первой:
- Каким он был? Наш отец.
Несколько минут Тимур молчал, и я уже было решила, что парень уснул, но, наконец, он решился ответить.
- С ним всегда было интересно. Он столько знал и умел. В детстве он рассказывал мне красивые истории о далеких странах. Мне так хотелось в них побывать. Однажды, я ему сказал, что когда вырасту, обязательно стану путешественником. А он внимательно на меня посмотрел, и сказал странные слова.
- Что он сказал? – не удержалась я, видя, что Тимур не спешит продолжать.