– Зачем тебе Странник? – наставал Тимур. Не то, чтобы он сомневался в сидящем напротив человеке… За последние несколько недель он привык полагаться только на себя… И на Елену. Она спасла ему жизнь, пыталась помочь. И если цена ее жизни и свободы Странник, он, не задумываясь, его отдаст.
– Возможно, я смогу отдать его нужным людям в обмен на информацию.
– Но камень единственный способ найти Елену. Ты же сам это мне говорил. Этот камень будет ее притягивать. Возможно, она услышит его и найдет меня. Неужели это все ложь?
– Это правда, - пальцы мужчины, лежащие на столе побледнели от напряжения. Тимуру почему-то показалось, что тот едва сдерживается, что бы не… Что? Наброситься на него? Бред!
– Тогда он останется у меня, - Тимур поднялся и посмотрел на мужчину сверху вниз. Внезапно его сомнения переросли в подозрения. Он вспомнил, о чем ему говорил этот тип… Марк. Тогда он не поверил ни единому слову. Но сейчас недоверие к собеседнику не позволяло ему отказаться от единственного шанса найти сестру.
– Ты не понимаешь, мальчик мой, - голос мужчины сделался вкрадчивым и осторожным. Словно он, охотник, боялся спугнуть свою дичь, - если бы твоя сестра была на такое способна, она бы уже давно тебя разыскала. Возможно, у нее есть дела поважнее?
– Ей не дали возможности это сделать, - возразил Тимур, испытывая обиду за сестру и возмущение от самого предположения, что она могла о нем забыть.
– Алекс славится своим умением воздействовать на женщин. Любая готова бежать за ним на край света, стоит ему лишь поманить. А твоя сестра всего лишь наивная девочка.
– Не говори о ней так. Она не такая. И она меня найдет. Или я ее. А до этих пор Странник останется у меня.
– Что же, я этого не хотел. Видит Бог. Но ты стал просто неконтролируемым, Тимур. Мне придется принять меры.
– Ты о чем? – Тимур напрягся. По его спине пополз неприятный холодок. Вот только он до конца не был уверен, что ему что-то угрожает рядом с этим человеком.
– Прости, Малыш
Тимур почувствовал рядом с собой какое-то движение, затем боль в затылке и то, что его аккуратно усаживают за стол. Кто-то интенсивно обшарил его карманы, и парень услышал удовлетворенный возглас, свидетельствующий о том, что поиск увенчался успехом.
– Я ведь до последнего сомневался, что ты его принесешь. Ты так наивен, малыш, - голос пожилого человека заставил Тимура испытать массу разнообразных эмоций: шок, недоверие, ненависть и злость. Вся его жизнь до этого момента оказалась ложью. Уже теряя сознание, парень почувствовал, что остался один.
***
Руки Марка все еще сжимали мои, когда голову и сердце пронзила резкая боль. Я едва смогла вздохнуть, когда перед глазами все потемнело и я провалилась куда-то вниз.
Я слышала музыку: тихую и печальную. Она словно лилась ото всюду или звучала во мне. Темная тень промелькнула мимо, едва не задев, и я ощутила, как музыка удаляется с каждым неловким движением этой тени.
– Странник, - шепнула я, припоминая давно забытое чувство, когда я держала в руках бесценный камень. Он отдалялся от меня, и не было сил сделать ни шага, что бы догнать того, кто его уносил.
Музыка стихла, и в голове зарождался знакомый и навязчивый шум, как будто откуда-то одновременно доносились тысячи голосов. Шум клокотал у меня в голове, не позволяя ни одной мыли задержаться там надолго… Постепенно он вытеснил все остальные звуки, и я осталась один на один с этим приближающимся гулом.
– Не хочу, - пробормотала я, - только ни снова!
Я опасалась этого звука, и в то же время, боялась, что он может смолкнуть в любой момент. Он как будто вел обратный отсчет, как часовой механизм в готовящейся взорваться бомбе. Почему я подумала именно о бомбе и о том, что стоит звуку утихнуть, как произойдет что-то ужасное?
Я вынырнула из кошмара, когда почувствовала влагу на лице. Открыв глаза, увидела над собой склонившегося Марка. Он был встревожен, называл меня по имени, крепко прижимая к себе. Не знаю, что подействовало лучше – холодная вода или его голос, но через несколько минут я полностью пришла в себя, хотя и была немного заторможена, прислушиваясь к себе, чтобы убедиться: звук не исчез. Он все еще там, на задворках сознания.