– Тогда у нас у всех большие проблемы.
***
Я смотрела на воду, опираясь на потемневшие от старости перила лодки. Из-за огромного количества ила, переносимого рекой вода выглядела очень мутной, непрозрачной и казалась светлой, почти белой. Мою спину сверлил чей-то недобрый взгляд и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не повернуться. Оба моих недоброжелателя – Ростовские сидели неподалеку. Старший что-то тихо обсуждал с капитаном, младший пил и курил крэк. Если он продолжит губить свое здоровья такими же темпами, то вскоре нам с Тимуром предстоит убегать только от одного Ростовского.
Не сумев сдержаться, я обернулась, чтобы наткнуться на хмурый, ненавидящий взгляд Родригу. Не понимаю, что он имеет против меня? Поняв, что раскрыт, индеец подошел ко мне практически вплотную, прислонив своим крупным телом к перилам:
– Кайпора! – со злостью, сквозь зубы прорычал он, и, сплюнув на палубу, скрылся с глаз.
Было ли это угрозой или каким-то обидным словом? Я не понимала его языка, но тон и ненависть, с которой мне было брошено слово, немного напрягали.
– Что такое кайпора? – спросила я у капитана ближе к вечеру. Взгляд Родригу не давал мне покоя. Неужели двух врагов на этом крохотном суденышке для меня недостаточно?
– Лесной демон, - на ломаном английском пояснил мне капитан.
– Вот те раз, - мне было бы смешно, если бы не было так обидно, - затащили в самую глушь, еще и демоном называют.
Или этот Родригу способен что-то чувствовать? Быть может, он догадался о том, что утром у меня было видение? Я сидела отрешенно, почти в трансе, с открытыми глазами и видела сон наяву. На всякий случай нужно держаться подальше от этого мордоворота, неприятностей в моей жизни и так хватает.
В ту ночь меня оставили спать на лодке. Тимур снова был заперт в трюме. Возможно, Ростовские серьезно опасались, что в отчаянии я смогу попытаться сбежать. Отчаяние было, но присутствовала еще и толика разума. Не сейчас. Возможно, чуть позже, когда мы будем немного ближе… К чему? Этого я не могла пояснить даже самой себе. Но в какой-то момент поняла: я плыву с Ростовскими лишь потому, что это соответствует какому-то плану, еще не до конца сформировавшемуся у меня в голове.
Тревожный сон, перемежавшийся печальной, тягучей мелодией, прервался внезапной пронзительной тишиной и вспышкой света, больно ударившей по глазам. Я проснулась, и в то же время была все еще дезориентирована, когда на моем горле сомкнулись чьи-то грубые руки. Мне удалось сжать запястья нападавшего, и попытаться оторвать их от своей шеи. Но безуспешно. Открыв глаза, я встретила бешеный взгляд Родригу. Его покрасневшие, скорее всего от выпитого спиртного глаза были широко распахнуты, словно он действовал под гипнозом. Где-то вдалеке, а может быть, внутри меня раздавались звуки тамтама, ритмичные, быстрые, беспощадные. Казалось, эти звуки направляли душащую меня руку. Я не могла вскрикнуть или вдохнуть воздух. Я теряла сознания и понимала, что меня никто не спасет.
[1] Гуапоре — река в западной Бразилии, на границе с Боливией. Далее течёт в западном направлении около 120 км до Вила-Бела-да-Сантисима-Триндади, где соединяется с рекой Алегре.
Глава 36
Мне не нужен был воздух там, за чертой. Я не испугалась, когда рядом с собой снова увидела промелькнувшую тень. Посреди неизвестно чего, зная, что там, в реальности, тело, скорее всего, уже мертво, здесь мне было спокойно. Теперь уже ничего не имело значения. Ведь у меня осталась нежная мелодия, которая сменила звуки тамтамов. Все отошло на задний план. Значит, я умерла…
Тень замерла в нескольких шагах от меня. Она вдруг засияла странным призрачным светом, и мне снова стало не хватать воздуха, потому что на какое-то мгновение я почувствовала, как меня захлестнуло… водой? Я тону? Не знаю, просто я задыхалась снова и снова, пыталась сделать вздох, но безуспешно. Злость на собственное бессилие и слабость не давали смириться и позволить себя убить. Надоело! Надоело просто подчиняться тем, кто пытается меня использовать. Я хочу жить и буду бороться до конца! А потом тишину по ту сторону разорвал хриплый, полный ужаса крик. Он все еще звучал в моей голове, когда я вернулась в сознание в один миг, тут же схватившись за шею. Она болела, горло горело огнем. Я все еще была на палубе, стояла ночь, и, не смотря на то, что только что пришлось пережить, меня окружала тишина, изредка нарушаемая голосами птиц.